Последние из Валуа полностью

«А теперь будь внимателен, Тартаро, – подумал солдат. – Остатки дьявола, должно быть, уже где-то близко. Возможно, дружище, ты поступил и не очень разумно, отказавшись отклониться от прямой линии, когда знал, что она буквально кишит этими мерзавцами, и если бы мадемуазель Бланш об этом узнала, на сей раз она бы тебя непременно отчитала… Признайся: это ведь самолюбие посоветовало тебе выбрать данный способ, не так ли? Ты побоялся, что будешь выглядеть так, словно боишься!.. Бррр!.. Но кто не делает глупостей в своей жизни? Главное – делать их так, чтобы ни о чем не пришлось потом пожалеть… Гоп, Коко!»

Девять часов. Сент-Эгрев начинал уже сомневаться, что ему удастся сцапать господина Фрике – тот все никак не появлялся. Возможно, решил поостеречься и остался на несколько дней в Гренобле или Лионе.

Возможно, было и другое: он выбрал иную дорогу, чтобы попасть в Париж.

Весь день прошел в тщетном ожидании, и вечером, который грозил принести столь же печальный результат, было от чего на все махнуть рукой.

На опушке небольшого лесочка, стоявшего по обе стороны от дороги, между Шарантоном и Парижем, шевалье, лежа в траве между своим заместителем и Ла Кошем, окидывал, при свете, взглядом все более и более раздраженным от возрастающего разочарования каждого всадника, который возникал на дороге.

И он повторял каждый раз тоном, все более и более мрачным:

– Это не он! Это не он!

– Нет, не он, – подтверждал Ла Кош и добавлял со вздохом: – Определенно, он более хитер, чем мы, этот малыш Фрике! Нам его не поймать!

Четверть десятого. Появился Тартаро на осле.

– Вот те на! – произнес Барбеко. – Мельник…

– И что в этом странного? – сказал Сент-Эгрев. – Мельник как мельник.

– О, конечно, ничего, шевалье… Вот только… раз уж мы тут скучаем… то, может, хоть он нас немного развлечет? Будет чем убить время.

– Развлечет как?

– Позволите показать?

– Да-да, – сказал Ла Кош, – покажите, как нас может развлечь этот мельник.

Барбеко свистнул и, один из дьяволят, рассредоточившихся по лесу, подполз к нему – подполз весьма, следует сказать, ловко, с учетом того, что у него была лишь одна нога.

Его товарищ притаился неподалеку.

– Полагаю, ты устал, Гренгенод. – сказал Барбеко этому Остатку. – Не хочешь вернуться в Париж на осле?

– Вы еще спрашиваете!

– Что ж: вон там, на горизонте, едет один такой; не буду возражать, если ты заберешь его себе. Только тихо, понял? Никакого насилия!.. Мы ведь цивилизованные люди, так что обойдемся без крови.

– Не беспокойтесь: все будет шито-крыто. Я просто по-дружески попрошу этого парня о небольшой услуге.

«Как-то уж очень зловеще выглядят эти деревья, – пробормотал Тартаро, издали глядя на лес. – Не удивлюсь, если из-под них вдруг вырастут мухоморы… Ах, я бы предпочел иметь этот лес за спиной, а не перед собой. Бррр!.. Не люблю ядовитые грибы… Ой!»

Осел резко остановился при этом возгласе, сорвавшемся с уст хозяина при виде внезапно восставшего из оврага, что проходил вдоль дороги, громадного тела.

– Эй, сын мой, – промолвил великан – господин Гренгенод, – и куда это вы собрались?

– В Париж, мой добрый сеньор, – изменив голос, ответил Тартаро, который уже пришел в себя от первого потрясения и чувствовал, что главное сейчас – не спасовать.

– А, так вы едете в Париж? Мне тоже нужно в Париж… Не будете ли вы столь любезны, что чуточку потеснитесь и освободите для меня немного места впереди или позади вас на вашем осле?

– Хо-хо, мой добрый сеньор, двое на одном осле – это уж слишком.

– Почему это – слишком? – вопросил господин Гренгенод.

– Почему это – слишком? – повторил другой голос.

Затем третий, четвертый, и так далее вплоть до сорокового – все они исходили откуда-то из лесу.

«Говорил же я себе, что под этими проклятыми деревьями растут мухоморы!» – подумал Тартаро.

– Ну же, друг, потеснитесь, прошу вас, – продолжал Гренгенод.

– Вас же просят! – повторили, на сей раз хором, сорок голосов.

– Раз уж вы просите, пусть будет по-вашему… Садитесь, сударь, – сказал Тартаро.

Господин Гренгенод расположился спереди. Солдат уступил ему седло, а сам перебрался на круп.

Заполучив эту дополнительную ношу, бедный Коко с трудом сделал несколько шагов.

Ударив осла по боку своей деревянной ногой, господин Гренгенод придал животному резвости. В то же время он прокричал:

– Но! Пошел!

– Но! Пошел! Пошел! – завопили дьяволята.

Испугавшись, Коко стремглав рванул вперед.

Ла Кош и Барбеко покатились со смеху, лежа в траве, и даже Сент-Эгрев, позабыв на минуту о своем плохом настроении, загоготал во все горло.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним! – думал Тартаро, до ушей которого ироничное эхо все еще доносило раскаты этого игривого веселья.

– Он едет, он едет, ваш осел, сын мой! – сказал Гренгенод. – Похоже, он даже не замечает, что нас двое – ведь я легкий, как перышко. Держите меня покрепче за талию, чтобы не упасть, и не беспокойтесь: я не боюсь щекотки… Вам далеко в Париже?

– К воротам Святого Антония.

– Прекрасно! А мне к воротам Святого Иакова; ссадите меня по дороге.

– Как это – по дороге?