– Ким, Майкл женат. У нас нет намерения жениться, у нас нет расчетов делать наши отношения постоянными. Мы хотим оставаться добрыми друзьями. Он помог мне в очень тяжелое время, и я думаю, что помогла ему. Он был здесь. Тебя здесь не было.
– Я не виноват! Эта чертова Депрессия! В ней все дело. Иначе я уже давно приехал бы в Париж. – Он отвернулся и пошел прочь из спальни.
Очарование ее комнаты во многом создавалось сочетанием простой по дизайну мебели и элегантного, но сложного аромата ее духов. На секунду он вспомнил об Илоне: он был убежден, что в его отсутствие она ни с кем не спит.
Николь подумала, что Ким успокоится и привыкнет к реальностям их разлуки, но вдруг он влетел в спальню и через всю комнату швырнул хрустальную пепельницу в зеркало над туалетным столиком. Николь увидела его в зеркало и вовремя отклонилась. Все произошло так быстро, что она даже не успела испугаться.
– Ты не могла ждать? Тебе надо было обязательно доказать, что ты фатальная женщина! Ты всегда была такой! Скажи мне, Николь, как много мужчин у тебя было? Как много побед ты одержала, когда я за тобой не приглядывал? Скажи мне, тебе будет приятно похвастаться!
Она почувствовала, что хочет сказать ему, что у нее были сотни любовников, тысячи, целая армия, но заставила себя сдержаться. Ким был в ярости, он не контролировал себя. Следы его рук на ее плечах были еще видны; осколки зеркала поблескивали на белом ковре и напоминали ей о совершенно реальной опасности. Ей стало страшно. Она была уверена, что он не осознавал, что делает.
– Ким, не делай этого. У нас достаточно выдержки, чтобы контролировать себя, свои чувства. Если мы не станем этого делать, мы разрушим все.
– Я не могу! Я не могу себя контролировать! – Голос его дрожал. Руки сжались в кулаки, суставы пальцев побелели. Он сжимал и разжимал кулаки. – Ублюдок! Негодяй! Болтун!
– Ким! – Голос Николь прозвучал как удар кнута. – Остановись! – Она взяла ручное зеркальце с тяжелой серебряной ручкой и, держа его как оружие, двигалась автоматически, не осознавая, что именно она делает. Она действовала инстинктивно: поднялась с банкетки и двигалась к нему, угрожающе подняв зеркало.
– Николь! Не надо! – Ким внезапно осознал, какой удар он ей нанес, и в ней самой увидел свое отражение. – Не надо!
– Я не стану, Ким, – ответила Николь. – Я не хочу разрушать то, что у нас есть. Нам никогда не удастся построить ничего лучше взамен разрушенного. Никогда. Я сделаю все, чтобы спасти то, что у нас есть.
– Ты бросишь Эссаяна?
– Если хочешь, – ответила она, не понимая, почему ее дружба с Эссаяном так беспокоила Кима. Романтическая дружба взрослых людей, у которых были, кроме того, совпадающие постоянные привязанности, – это так естественно и прекрасно! Все это хорошо понимали. Мужья, жены, любовники, женатые и замужние. Такая дружба была удобной отдушиной: люди, состоящие в браке, снимали напряжение семейной повседневной жизни; для тех же, у кого не было семьи, это был способ забыть свое одиночество. Ярость и ревность Кима были непонятны Николь.
– Конечно, я брошу его, раз это так важно тебе.
– Обещаешь? – спросил он, все еще сомневаясь. Она так легко сдалась.
– Если хочешь, – сказала она, – я обещаю.
– На Библии?
– На Библии, – согласилась она, скрывая свое удивление.
– Ну вот и хорошо, – сказал он, успокаиваясь. – Это хорошо. – Он сел на край кровати. – Ужасно, что он мне нравится. Я восхищен им. Он интересный человек. Если бы он был человеком обычным!
– Если бы он был обычным человеком, он бы меня не заинтересовал, – заметила Николь, убедившись, что с Кимом уже можно говорить разумно. Он кивнул и даже иронически улыбнулся. Николь решила, что гроза миновала.
Однако на следующий день Ким спросил Николь, когда именно они встретились с Майклом, и попросил ее подробно рассказать, как развивался их роман. Он хотел знать в деталях, где они ужинали, какие цветы он ей дарил, какие записки присылал с букетами, как много у них общих друзей, смешил ли он ее, как долго он в Париже, знакома ли Николь с его женой. Сначала она отвечала на его вопросы, но потом ее терпение кончилось:
– Зачем тебе все знать?
– Мне интересно, – сказал он. – Вот и все. – Больше он ее ни о чем не спрашивал, и она решила, что вопрос закрыт.
В ту же ночь, в постели, лаская ее, Ким вдруг спросил:
– Он так тоже делает? – Потом он поцеловал ее как-то особенно. – И так?
Она оцепенела, шокированная.
– Делает или нет?
– Хватит! – сказала она. – Не смей задавать таких вопросов.
– Делает он так или нет? – настаивал Ким. Николь поняла, что независимо от ответа она окажется в проигрыше.
– Ким, выкинь все эти вопросы из головы. Ты должен.
– Я не могу.
– Ты сможешь. Ты всегда говорил мне, какой ты сильный. Будь сильным! Контролируй свои мысли! Иначе ты все отравишь! Все!
– Ты права, – сказал он, но она не могла разгадать, какой именно смысл он вкладывал в эти слова. Согласился ли он с ней? Сказал ли это, чтобы она замолчала? Собирался ли он на самом деле контролировать свои мысли и эмоции? Она не знала. Но больше он ничего не сказал.
