В течение последующих двух дней имя Майкла не упоминалось. Но на третий день Ким встретил ее в восемь вечера около «Дома Редон». Он вошел в ее кабинет, не поцеловав и не обняв ее, и резко спросил:
– Ты ведь днем встречалась с ним?
Николь начала говорить спокойно и уверенно:
– Видишь ли, Ким, мы заканчиваем распродавать осеннюю коллекцию. Фабрики не выполнили наш заказ, и мы не сможем сделать восемь шифоновых вечерних туалетов для своих клиентов. На фабрике клянутся, что у них нет сырья. Клиенты требуют выполнения своих заказов. Мы недополучили позолоченных пуговиц на твидовые костюмы. Три владельца магазина заняты беготней по всему Парижу в поисках нужных пуговиц, которых нам не хватает, чтобы закончить восемнадцать костюмов. Три клиентки принесли платья, жалуясь, что горловина отходит после того, как они несколько раз одели их. Они правы. Швеи, которые были заняты на других отделочных работах, сняты, чтобы исправить дефект. Сегодня у меня встреча с Лео Северином. Некий малоизвестный парфюмер копирует «Николь» и продает мои духи в фальшивых флаконах. Мы должны возбуждать против него уголовное дело. Он принес нам убытков на большую сумму, к тому же портит мою репутацию, потому что его духи значительно худшего качества. Графиня, чье имя я тебе не стану называть, вернула нам сшитое у нас вечернее платье, уже изрядно поношенное. Она утверждала, что получила его с дыркой, прожженной сигаретой. Она, конечно, лгала, но мы были вынуждены вернуть ей деньги. Сегодня утром водитель грузовика, развозящего заказы, врезался в другой грузовик на авеню Фош. Он доставлял большую партию заказов очень важной клиентке, которая сегодня отплывает на борту «Иль де Франс». Я послала одну из продавщиц на такси к месту аварии, чтобы она спасла заказ и на такси доставила его на борт корабля, – Николь закончила свой рассказ. Потом она сделала паузу, посмотрела прямо Киму в глаза и сказала:
– Как, по-твоему, когда у меня было время куда-нибудь улизнуть?
– Может быть, сегодня ты этого и не делала, но ты это делала в другие дни! За моей спиной! – Он стоял в дверях, скрестив руки.
– Ким, я же сказала тебе, что прекращу этот роман. Я пообещала, и я сдержу свое обещание.
– Ты должна встретить его и сказать ему, что между вами все кончено, – Ким был непреклонен. – Ты занималась с ним любовью! С этим армянским буйволом!
– Я уже сказала ему обо всем по телефону, – сказала Николь, пропустив мимо ушей его оскорбительное замечание. Она никогда ни перед кем не оправдывалась. Она не привыкла, что ее без конца в чем-то обвиняют.
– Я не верю тебе, ты лжешь. Ты встречаешься с ним за моей спиной.
– Ким, что случилось? Я никогда не видела тебя таким. Я даже не подозревала, что ты способен на такое. Подозрения! Без всяких оснований! Твои обвинения глупы!
– Значит, я и сам глуп! Ты очень осторожна! Ты всегда была так осторожна со своими деньгами. Со своей одеждой. С самой собой, Николь. Ты никогда по-настоящему не жила! Ты никогда не ломала себе шеи. Ты никогда не рисковала. – Он говорил, как бы ища смысл того, что ему непонятно.
– При чем здесь риск? – спросила Николь. Она начинала с нуля. Для некоторых, может быть, это могло показаться рискованной затеей, но для нее это было необходимостью.
– Ты так логична, так умеешь себя контролировать, ты так предусмотрительна, – с этими словами он выскочил из ее кабинета. Сначала Николь была озадачена, потом ее охватила ярость. Она возвращалась домой одна и думала, когда же она его вновь увидит.
На следующее утро Ким приехал на улицу Де-Бретонвильер. Николь завтракала на небольшой веранде, которую она пристроила к дому со стороны сада. Она думала, что Ким будет печален, станет извиняться, но ошиблась. Его гнев только разгорался.
– Ты провела ночь с ним?
– Нет. – Николь была зла, она была изнурена тщетностью спора, невозможностью опровергнуть его обвинения. – Я провела ночь одна. Хотя полагала, что проведу эту ночь с тобой!
– Как ты могла спать с кем-то, кроме меня? Как ты смогла сделать это?
– Ким, – начала она, но остановилась, покачав головой. Она не знала, как начать, что сказать, как убедить его.
– Ты знаешь, кто ты? Ты бесчестная женщина. Николь, ты просто шлюха. – Казалось, ему доставляет удовольствие наслаждаться своим гневом: он упивался им, он произносил отвратительные слова, как бы разжигая самого себя. – Ты очень элегантная, очень дорогая, но шлюха!
Николь взяла чашку своего кофе с молоком и плеснула в Кима, обдав его с ног до головы. Оба они стояли в оцепенении, потрясенные ее поступком. Потом как будто открылся шлюз чувств, которые Ким долго сдерживал. Ким ударил кулаком по столику, перевернув кофейник, молочник, расшвыривая в стороны горшочек с мармеладом, корзинку с круасанами, серебряную масленку, серебряную вазочку с розой. Он схватил один из стульев и швырнул его в окно, выходящее в сад. Стекло со звоном разбилось. Потом он повернулся к Николь и с размаху ударил ее по лицу.
– Я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, – сказал он, бросаясь к выходу.
