А вот насчёт языгов Ременников прав. Нижняя Паннония, Дакия и Верхняя Мёзия сотни лет были объектами нападений языгов, которые сами являлись весьма трудным объектом для Рима в силу кочевого образа жизни. Для языгов переход по льду через Дунай или Тису был стандартным манёвром, поскольку большинство из них были конными, а кораблей для перевозки лошадей не имели. С другой стороны, это вынуждало языгов действовать быстро, не задерживаясь на римском берегу, поэтому они могли захватывать римские города или крепости только налётом, не имея времени для длительной осады. В этот раз сильные вексилляции Нижней Паннонии и Верхней Мёзии, да и Дакии, ушли в поход, что поставило эти провинции в уязвимое положение для удара языгов. Можно согласиться с Ременниковым: «участие в нападении языгов не может быть подвергнуто сомнению и война с ними, документально установленная для несколько более позднего времени эпиграфическими данными (CIL III 3735; 3736, 3740; V 8076), была лишь продолжением борьбы, начавшейся ещё в 232–233 годах». [А.М.Ременников. Борьба племён северного Причерноморья с Римом в III веке. М. 1954. с. 21]. Мы ограничиваем датировку 233 годом. Языгов было численно немного, и они не собирались захватывать Паннонию, отличающуюся от их привычных условий жизни в степи, но пограбить могли основательно. С севера и востока Дакию могли атаковать вандалы и карпы. Там, правда, оставался целый легион V Macedonia. Да и часть XIII Gemina p.f. оставалась в Апулуме, поэтому вряд ли варварам удалось многое.
Войско Верхней Мёзии, ослабленное уходом на Восток, могло поддержать любую из соседних провинций и наверняка сделало это, но какую, мы не знаем.
Прекращение чеканки монет в городах Нижней Мёзии именно в последние годы правления Александра Севера служит ярким доказательством того, что усилили свой нажим и племена, расположенные у нижнего течения Дуная. Это были, в первую очередь, роксоланы, но должны были присутствовать и карпы, а также скиры, бастарны, готы. Последние для римлян тогда были всего лишь одним из скифских племён. Правда, в отношении, по крайней мере, Нижней Мёзии, Геродиан сгустил краски. Хотя территория, подвергшаяся нападению, была, по-видимому, довольно значительной, но Геродиан не называет ни одного большого города, захваченного вторгшимися племенами. Археологические данные, подтверждающее факты взятия городов, массового бегства населения, также относятся к несколько более позднему времени. Здесь, видимо, сыграла свою роль предусмотрительность Александра, оставившего в Нижней Мёзии практически всё её войско. Но основной смысл событий остаётся несомненным. Европейские варвары, воспользовавшись ослаблением обороны по Рейну и Дунаю, уходом на Восток больших сил римской армии, напали на пограничные провинции. Они не прорвались так далеко, как в 167–170 годах, только Декуматские поля были захвачены полностью, но пограничные провинции подверглись серьёзному разгрому, и варвары не собирались из них уходить, продолжая разорять и разрушать. Надо было выгонять непрошенных гостей, а для этого император с армией должны были вернуться в Европу.
Позиция Александра Севера была чрезвычайно уязвимой. Его восточная армия серьезно пострадала в войне, исход которой был спорным. Эти потери необходимо было восполнить, а его людям дать время восстановиться. Оборона восточных провинций нуждалась в укреплении, Ардашир не был побежден и не просил мира. Местонахождение царя Сасанидов, вероятно, оставалось для Александра неизвестным. Можно было предположить, что он готовится к весенней кампании против Рима. В то же время любая задержка с выступлением на помощь осажденной армии и провинциям на Рейне и Дунае только еще больше разожгла бы негодование солдат. Вторжение в Рецию сделало даже Италию уязвимой. Наконец, существовала вероятность узурпации власти. В военных неудачах всегда обвиняли императоров, и армии в районах, которым угрожали вражеские вторжения, теперь стремились, в отсутствие императора на месте, назначить своего собственного императора командовать войсками, необходимыми для сопротивления противнику. Именно это произошло в Месопотамии в 228–232 годах, и существовала вероятность того, что армии на Рейне или Дунае взбунтуются. Наместники этих провинций, находящихся под угрозой, подвергались давлению с двух сторон. Во-первых, недовольные солдаты искали возможных кандидатов для возведения в императорский сан, причём отказ грозил смертью, но, во-вторых, тоже самое грозило и от реального императора и всей системы законной власти империи. Наместникам приходилось делать нелёгкий выбор. Согласно АЖА, к тому времени легионы действительно были в мятежном настроении.
