Кейрон отвернулся — не мог видеть ее такой без боли в сердце. Он был сильным и крупным мужчиной — таких великанов никогда ранее не рождалось в его семье, но он не мог назвать себя непобедимым. Поднимать знамя Брандов над своим войском было куда легче, пока в его жизни не появилась Эдина. Он больше не мог бездумно очертя голову бросаться в первых рядах навстречу своему врагу. Ему приходилось обещать вернуться, и он не мог не сдержать слова. Он не боялся смерти, но его страшила мысль об одиночестве любимой женщины.
— Безумие, — устало проговорил он, бросив короткий взгляд за окно. Горизонт алел, отражая в себе горящий лес. Черные клубы дыма стремились прямо в небо. Над всем этим о приближении врага гудел набатный звон. Лаяли встревоженные собаки, кричали люди. — Этому нет конца.
— Пусть Создатель направит твою руку, — прошептала Эдина, зная, что с той поры, как был убит Вистан, перед боем ее супруг молится только ему. Он видел в брате истинного героя, в себе же — лишь того, кто должен защитить свой дом и людей.
Кейрон оглянулся на нее, оборачивая широкий кожаный ремень вокруг пояса. Он нахмурился, словно недоумевая, почему она все еще с ним, в их покоях, но в его глазах она увидела нежность и тоску.
— С рассветом я вернусь в замок, моя леди, — пообещал он. — Ожидание не будет долгим. Только подари мне свою улыбку.
Губы Эдины дрогнули, она хотела ответить, сказать о том, как сильно любит его и как будет молиться о нем в эту ночь, но расслышала за дверью тяжелые шаги стражей. Когда распахнулась дверь, она опрометью бросилась прочь — к комнате мальчиков, успевая раздавать указания всполошившимся слугам.
Когда бил набат, замок казался ей огромным лабиринтом, слишком большим домом ее маленькой семьи. Уже на пороге Эдина почувствовала неладное — ее материнское сердце было трудно обмануть. Комната оказалась пуста, простыни не тронуты. Быстрее ветра она помчалась туда, где укрывалась вместе с другими женами и детьми тех, кто вставал на их защиту. Она уже знала, что мальчиков нет и там. Вдруг ей вспомнились наставления матери о том, что леди не должна носиться, подобно скверному сорванцу, и горько рассмеялась — та ничего не знала о страхе.
В зале под сводами уже теснились женщины с младенцами на руках, дети постарше и немощные старики. Никто из них не видел ее сыновей.
Было шумно от слез и стенаний. Слуги рассыпались по замку, силясь найти пропавших, Эдина же вышла во внутренний двор, где сновали стражи и крестьяне, готовые защищать свою деревню — все мужчины от совсем юных до старых опытных воинов, чьи виски давно посеребрила седина. Во всей этой сутолоке леди Бранд была незаметна. Кто-то даже сбил ее с ног. Хрупкой женщине не было места среди мужчин, ощутивших приближение боя. Ее супруг, возвышаясь над толпой, осыпал крепкими словами каждого, кто позволил себе растеряться в этой суматохе. Выглядел он устрашающе, словно старый северный бог войны.
— Кейрон! — закричала Эдина, разглядев массивную фигуру мужа у главных ворот.
Он обернулся, и быстрым шагом ринулся к ней. Никто не смел попасться на пути.
— Мальчики… Их нет в замке, — слишком кротко сказала она, но лицо ее мужа изменилось.
Он расслышал все. Его черты исказились гневом.
— О, святые небеса! Клянусь, я надеру этому разбойнику уши! Ему все сходит с рук!
Он говорил о Моргане. Замок Брандов помимо руалийцев преследовали и другие напасти, среди которых был и этот злосчастный мальчишка. Он уже вошел в ту пору, когда детство осталось позади. В нем уже можно было разглядеть признаки того мужчины, которым он станет через пару лет, но с его необузданным нравом мог справиться только сам Кейрон, который мог быть достаточно устрашающим для подобного. Драчун и задира, Морган не слышал ничего, кроме грозного рыка того, кого он называл своим отцом. Если покой замка нарушался чьими-то проказами, то виновник находился незамедлительно. Впрочем, мальчик никогда и не думал отрицать своей вины. Но что бы не выкинул этот сорванец, Эдина и Кейрон не переставали видеть в нем своего родного сына.
— Он не разбойник! Он твой наследник! Прикажешь пороть маленького лорда? — голос Эдины был полон отчаяния.
— Он никогда не станет моим наследником, если руалийцы насадят его голову на пику! Где могут быть эти треклятые мальчишки? Пусть только попадутся мне в руки!
Одному из них не доставало смиренности, второму — осторожности.
Аарон был ненамного младше Моргана. Они с самого рождения были разные как луна и солнце, и также неотступно следовали друг за другом. Их единению могли позавидовать даже родные братья.
Родной сын Кейрона был белокурый, с ясными глазами и точеными чертами лица. Смекалистый и не по годам умный мальчик, он был красноречив и мог повести за собой толпу мальчишек. Он умел говорить так, что они стремились уловить каждое его слово, они не видели в нем ни грубой силы, ни удивительной ловкости и в то же время уважали его. Морган был всегда на шаг впереди своего брата, но только из желания прикрыть его своим плечом.
