— Да будет так! — вновь крикнул он, но голос его потонул в возгласах толпы.
— Слава нашему королю!
— Да здравствует король Ивэн!
Ивэн косился на дубовый трон, водруженный на ступени в галерее, расположившейся над нижним чертогом, где развернулся пир в его честь. Морган надеялся, что король Дагмера будет встречать гостей, пожелавших выразить свое почтение лично, восседая на этом помпезном деревянном стуле, но тот все кружил от края галереи до стола и обратно. Празднование еще не началось, но Ивэн, глядя вниз отмечал, что внизу становится все теснее.
Мимо него сновали слуги, подносящие к трону дары — золото, серебро, оружие, пушнину и множество вещиц, о существовании которых Ивэн и не догадывался. Морган все чаще подводил к нему гостей — разных лордов, от знамен которых пестрило в глазах, глав торговых гильдий королевств Договора, знатных вельмож и умелых воинов. Ему полагалось быть любезным, но и не захмелеть, когда почти каждый из них поднимал в его честь чашу вина.
Стейн появлялся изредка, но убеждаясь, что все идет своим чередом, отправлялся вниз расхаживать между столов, обмениваясь приветствиями с разнознаменными лордами и воинами. В ожидании новых гостей Ивэн наблюдал за ним с высоты галереи. Оставаясь один, он чувствовал себя неловко. Он предпочел бы оказаться там внизу, во главе стола, чем томиться в ожидании новых визитов.
Это чувство усилилось, когда внизу среди гостей появилась Мириам. Он едва сдержался от того, чтобы окликнуть ее. Она пришла вместе с Локхартами. Они, все как один, были облачены в темно-синие цвета своего дома. Лив стремительно направилась к супругу, оставив детей настороженно оглядываться по сторонам. Впрочем, это занятие пришлось по душе лишь Роллэну, под руку которого держала сестра. Старший же из братьев был увлечен своей спутницей, пальчики которой лежали чуть выше его локтя. Ивэн признал, что они недурно смотрелись рядом, но фыркнул от возмущения, когда Райс наклонился ближе к ее уху, чтобы прошептать что-то определенно забавное. Он наверняка приберег для коронации свой лучший капитанский камзол, и девушки, расхаживающие по чертогу, с интересом поглядывали на него. Но любая из них тускнела в сравнении с Мириам, как считали Ивэн и, неоспоримо, капитан Райс. Готовясь к пиру, она выбрала смелое темно-алое платье и была в нем статной, подобно королеве.
Ивэн, наблюдая за ними, нахмурился и завязал руки на груди, но отмел все недовольство, различив приближающиеся шаги Моргана. Он обернулся, и увидел, что в этот раз к нему пожаловал сам принц Севера Бервин. Он обошелся без короны, но Ивэн был уверен в том, что это именно он.
— Ваше Высочество, — он шагнул навстречу, оглядывая гостя.
Тот был немолод — седина давным-давно припорошила его виски. Его лицо было жестким и суровым, но на Ивэна он глядел вполне доброжелательно.
— Ваше Величество, — Бервин коротко кивнул, приветствуя его, и едва слышно бряцнула витиеватая серебряная цепь на его черном дублете. — Позвольте выразить вам свои поздравления. Я сожалею, что мой отец, король Айриндора, не может поздравить вас лично. Он все еще скверно себя чувствует. Но вы, должно быть, знаете об этом.
— Одно ваше присутствие в этот день — большая честь для меня, принц Бервин, — любезно отозвался Ивэн.
Да, он знал, что король Айриндора Эльрат скверно чувствовал себя последние два десятка лет. Он был древним стариком даже во время битвы при Ангерране, но тогда еще не считался реликвией, зажившейся на этом свете. Морган говорил, что король Севера медленно теряет рассудок, но упорно цепляется за жизнь и за корону.
— Будем считать, что церемонии соблюдены, — тихо проговорил старший из Брандов, жестом приглашая Бервина за стол.
— Ивэн?
Юноша изумленно уставился на принца — ему все еще не удавалось также ловко, как и дяде, отбрасывать формальности, но он соглашался с диктуемыми правилами лицедейства.
— Что ты ответишь, если я спрошу разрешения обнять тебя? — Бервин, назвавший его по имени, не казался таким грозным, каким предстал на первый взгляд.
Ивэн, стушевался, однако сам протянул руки. Он начинал мириться с тем, что люди, любившие Аарона, стремились дотронуться теперь до него. Так они убеждались, что перед ними не призрак, и юноша не решался отказывать в этом.
— Я помню твоего отца таким же, — проговорил принц, крепко обминая его. — Как несправедливо, что он оставил нас так рано. Какая нелепость…
— Едва ли, — прошептал Морган, наливая вино гостю. Он покосился на дверь, опасаясь, что кто-то из слуг помешает этому разговору.
Ивэн заметил, как перекосилось лицо Бервина и гневно блеснули тусклые глаза.
— Я часто думаю о смерти брата, — продолжил Морган, говоря еще тише. — И если откровенно, то не было и дня, чтобы я не думал о ней с тех пор, как мы предали его огню. Я бы не назвал ее нелепостью. Скорее, это убийство, не оставившее следов. Можешь говорить, что мне всюду мерещатся заговоры, Бервин, но…
— Лишь назови имя, — потребовал принц, усаживаясь за стол.
