– Это честь для меня, ваше сияние. Приглашение в верхние покои Журавля! Разве я могла устоять? Хотя теперь я вижу, что мне здесь не место. Вы убили меня одним видом. Прежде я была довольна моим бедным домишкой, а теперь просто жить не смогу без башни.
Она вся была шелк, трепет, восторженные жесты. Адер не обращала на них внимания, как и на разговоры о бедном домишке и скромном окошке.
«Если слухи правдивы хоть наполовину, – думала она, – ты могла бы выстроить себе десяток башен не хуже Журавля, да еще набить их золотыми солнцами».
– Нира. – Адер повела рукой. – Познакомься, это Кегеллен, одна из троих представителей Аннура в совете. Кегеллен, Нира – моя мизран-советница, прибыла недавно с севера.
– Мизран-советница, – промурлыкала Кегеллен, приседая в изящном реверансе и склоняя голову. – Какая честь!
Нира, похоже, не видела никакой чести.
– Первая воровка Аннура, – без обиняков бросила она.
Женщина выпрямилась. Полное тело не мешало ей двигаться грациозно и плавно, как танцовщице. Она извлекла из рукава бумажный веер, встряхнула, раскрывая, и легкими движениями стала обмахиваться.
– О, уверена, я не заслуживаю звания «первой». Я, конечно, воровка, но таких, как я, немало.
Она говорила мягко, но Адер видела ее взгляд. Выросши среди министров и заезжих принцев – умных, проницательных и хищных мужчин, – она давно научилась читать по глазам. Кегеллен все улыбалась и рассеянно покачивала веером, но ее зеленые глаза блеснули при виде старухи. В них не было ни особого почтения, ни страха. А было… любопытство.
– Никогда не думала, что доживу до дня, когда на Нетесаном троне воссядет женщина, – ловко сменила тему Кегеллен; ее улыбка прорвавшимся из-за туч солнцем осветила Адер. – В совете я этого не скажу, побоюсь рассердить наших старичков, но отлично разыграно, ваше сияние. Отлично разыграно.
– Может быть. А может быть, и нет. – Адер изучала стоящую перед ней толстуху. – Думаю, пора заканчивать с этим спектаклем. Вы меня не знаете. Вы мне не доверяете. Я не доверяю вам…
– Однако вызвала ее сюда, – покачала головой Нира.
– Потому, – подхватила Адер, – что думаю, мы сможем прийти к взаимному доверию. Надеюсь, нас свяжет общее дело. Но только если мы будем друг с другом откровенны.
– О! – Веер в руках Кегеллен затрепетал. – Конечно же, будем откровенны! Откровенность так освежает!
– Как тебе такая откровенность? – сказала Нира, наставив на аказу конец трости и не замечая, что противница на целую голову выше и втрое тяжелее ее. – Ты преступница. Ты насрала на все аннурские законы. Ты полжизни крадешь и убиваешь, запугиваешь и грабишь, освобождаешь чужих рабов, чтобы присвоить себе.
Кегеллен выслушала ее обвинительную речь, поджав губы, с легким любопытством на лице. Когда у Ниры кончилось дыхание, она подняла пухлый пальчик и весело дополнила:
– А еще балуюсь поджогами. И в шлюхи затесалась было по молодости, но сочла это занятие утомительным. – Она склонила голову к плечу, словно вдруг встревожилась. – Что-то не так?
– Нет, – ответила Адер, жестом остановив готовую взорваться Ниру. – С моей точки зрения, это именно то, что требуется. Собственно, я потому вас и вызвала.
– Ваша советница, кажется, от меня не в восторге.
– О, еще в каком восторге, – буркнула Нира. – Видишь мое лицо? Вот восторг на нем и написан.
– Нира… – предостерегла Адер.
– Брось, – отмахнулась старуха. – Когда закончу, интригуйте хоть целый день, но кое-что эта женщина должна узнать сразу.
– Всегда любила узнавать новое, – вставила Кегеллен. – Но прошу меня простить, если я не слишком быстро соображаю. Ум у меня уже не тот, что в былые годы.
Улыбка Ниры резала острей ножа.
– Я знаю, как держится женщина, когда вообразит себя самой опасной сукой в комнате. Ты ведь привыкла? – Она покивала Кегеллен. – Ты долго была самой опасной сукой.
Женщина выпятила губки:
– «Сука» – неприятное слово.
– Да ну? – хихикнула Нира. – По мне, подходящее, но я подольше тебя к нему привыкала.
– Ты приуменьшаешь власть своего несомненного обаяния.
Веер Кегеллен застыл в воздухе. Свободной рукой она рассеянно перебирала придерживающие ее прическу шпильки.
– Я тебе скажу, что я приуменьшаю. Число убитых мной людей. И случаи, когда я втыкала нож меж ребер предателя – и проворачивала. И площадь выжженных дотла земель. Мне давно наскучило слушать, как люди вскрикивают при звуке моего имени, так что я и его приуменьшила, но для того, чтобы вернуть на место твои перекрученные мозги, сделаю исключение. Любезности ради открою тебе маленькую тайну: ты не самая опасная сука, пока здесь есть я. – Нира тоже склонила голову к плечу. – Понимаю, что мозги у тебя заплыли жиром, но, думаю, я понятно объяснила.
Из глаз Кегеллен пропало веселье. Она несколько мгновений молча вглядывалась в лицо Ниры, потом обратилась к Адер:
– Мне кажется, ваша советница ставит себя выше трона.
– Не пытайся вбить между нами клин, пустой труд, – покачала головой Адер.
