Речь Ниры ее не обрадовала, но пока Адер решила не вмешиваться. В одном старуха не ошибалась: Кегеллен опасна. Адер, еще не поднявшись до поста министра финансов, пыталась распутать огромную сеть, наброшенную этой женщиной на преступный мир Аннура. Королева улиц превосходно скрывала свой след, но тот, кто проливает много крови, неизбежно оставляет пятна. Сейчас Кегеллен провозгласила себя верной слугой Аннура, но, как бы ни притворялась добропорядочной, от подпольной империи не отказалась. И, как ни претило Адер это признавать, правила ею куда успешнее, чем Адер своей. Неплохо было бы чуть пошатнуть самоуверенность этой женщины на случай, если та замышляет предательство.
– Тысячи убитых, выжженные поля… – задумчиво протянула Кегеллен и покачала головой. – Даже мне, при моей-то наивности, трудно поверить.
– Никто не обещал, что в учении будет легко, – отрезала Нира.
Они уставились друг на друга, как звери на окровавленном песке невидимой арены. За Кегеллен было превосходство в весе и длине рук, но дикий блеск в глазах Ниры заставлял задуматься. Наконец веер Кегеллен снова пришел в движение. Женщина улыбнулась:
– О, как приятно! Я часто вижу новых людей, но им так редко удается меня удивить.
– Что ж, у меня сюрпризов до хрена.
– Восхитительно, – промурлыкала Кегеллен. – Так волнующе. Не начать ли с того, зачем вы меня сюда пригласили?
Адер через плечо оглянулась на Копье Интарры и, снова повернувшись к гостье, указала ей на кресло:
– Прошу садиться. Объяснение будет долгим.
– Послушай, Гвенна, – тихо сказал Джак. – Я знаю, ты не хотела меня брать.
Она глубоко вздохнула. От Джака, как всегда, пахло оголенными нервами – словно с него содрали кожу, открыв живую плоть соленому воздуху. Она закрыла глаза в надежде отгородиться темнотой, но все равно слышала, как он теребит заусенцы – быстрым бессознательным движением в такт частому дыханию и колотящемуся сердцу. Снова подняв веки, она сквозь листву мангровых деревьев взглянула на собирающиеся с юго-востока кучевые облака. Будет дождь. Может, и с грозой. Хорошо было бы осмотреть небо в трубу, но солнце еще слишком низко. Линзы сейчас будут видны из скороспелой крепости Раллена не хуже сигнального зеркальца. Оставалось только лежать смирно, дожидаясь, когда солнце поднимется выше, и не замечать, как Быстрого Джака с каждым ударом сердца все сильнее скручивает страх.
Она думала, не поспать ли пару часов. С той минуты, как «Вдовья мечта» ушла под воду, вся ее жизнь состояла из плавания и драк, и мышцы отяжелели, да и в голове мутилось. Но какой там сон, когда рядом Быстрый Джак обгрызает ногти до мяса, а если его не отвлекать, совсем развалится. А им ведь еще плыть обратно.
«Надо было отправить его с Талалом», – подумалось ей.
Лич для каждого находил нужные слова, даже для отсева, но Талал сейчас с Кворой и Анник забился в другую расщелину загаженных птицами скал – на милю восточнее, чтобы рассмотреть крепость Раллена под новым углом. Значит, говорить придется ей. Она набрала в грудь воздуха.
– Против тебя лично я ничего не имею, – сказала она, надеясь, что этого хватит и оба смогут помолчать и вздремнуть.
Вместо этого она услышала, как Быстрый Джак поворачивается к ней:
– Я знаю, в чем дело, Гвенна. Ты видела меня на Крючке. Видела, как я слинял от боя.
– Ты и боя не дождался, – проговорила она и тут же пожалела о своих словах.
Она думала получить в ответ озлобленность или гнев, а в его голосе услышала только смирение:
– Знаю. Просто… Забудь.
Она полежала неподвижно, не открывая глаз.
«Забудь» – приличный случай закончить разговор, поставить точку.
Может, если бы она удержала язык за зубами, на том бы и кончилось. В нескольких шагах шуршали о камни волны, мягкими неуловимыми пальцами трогали берег.
«Никогда я не умела смолчать», – подумала Гвенна и, перевернувшись на локти, раздраженно уставилась в лицо пилоту.
– Беда в том, – сказала она, не умея притупить острый взгляд, – что мне не забыть.
Он не отвернулся, но быстро, тяжело сглотнул, словно ему пришлось напрячь всю волю, выдерживая ее взгляд. Такое жалкое зрелище, что зло берет. Быстрый Джак не походил на труса; он, как никто на Островах, походил на кеттрал. Выбритая голова, каменные плиты мышц на груди и плечах, шрамы на предплечьях – след неудачных тренировок… Он выглядел совершенно своим, а как плавал!..
От пещеры на Ирске до скалистого Скарна, где Раллен возвел свою крепость, было две мили открытого моря, ни рифами, ни береговой линией не отгороженного от океанских волн. Кеттрал легко могли их проплыть, но Джак был не кеттрал. Гвенна видела, как его приморозило на Крючке, и заранее готовилась на себе тащить перепуганного бьющегося неудачника до самого Скарна и обратно. Напрасно волновалась. Джак двигался чистыми плавными гребками. Со стороны они казались ленивыми. Он был силен, как Хал, и просто здорово плавал. Очень скоро выяснилось, что Гвенне трудно за ним угнаться: она скрипела зубами, стараясь не сбить дыхания, между тем как Джак легко резал волны, лишь на каждом шестом гребке поворачивая голову для вдоха.
