— Не хочешь слуг?! Можно Чарли попросить. Или… Он что? Уже это делает?
— Конечно, нет! Сам-то привык к имени, Руперт?
— Не поверишь, но да. Руперт сильно походит на Румпель.
— А вот и нет!
— Похоже, похоже! — уверял Голд. — Не спорь со мной, дорогуша!
— Это ты со мной не спорь, дорогуша! Я ещё твоя королева.
— Уже нет!
— Всё ещё, — шутила Реджина. — Это вечная связь, мой верноподданный!
— Это самое величайшее твоё заблуждение, моя дорогая! Величайшее! — он был категорически несогласен. — Никогда не был и не буду.
— На самом деле я рада, что всё позади, — вздохнула она, перестав смеяться. — И то, что у меня есть сейчас, я ни на что не променяю.
— Как и я.
— Хорошо, что мы можем теперь просто посмеяться над этим.
— Да.
— Ты готов к новой жизни?
— Я уже её проживаю, — многозначительно произнёс Голд. — Это всего лишь последний штрих.
— Я желаю тебе удачи, Румпель, — искренне сказала Реджина и взяла его за руку. — Правда.
Голд смотрел на её лицо, красивое и величественное, и замечал перемены, непреодолимые, неумолимые следы времени. Никогда он чувствовал себя более виноватым за то, что обманывал смерть, чем в эту минуту, осознавая, что женщина, которую он знал ребёнком, выглядела немного старше его самого.
— Что-то не так? Ты как-то странно смотришь на меня.
— Извини, — опомнился Голд. — Может быть, вернёмся во двор?
— Быть может.
— Позволите проводить вас, Ваше Величество?
— Буду признательна.
Он взял её под руку и прошествовал сквозь дом во двор. Её каблуки гулко стучали по полу, и в своей точности и размерности этот звук мог посоперничать с метрономом. У выхода они разошлись в разные стороны: Голд направился к Коль и Белль, а Реджина — к Чарльзу и Генри.
— Генри и Вайолет уезжают, — сообщила Белль. — Где ты пропадал?
— Разговаривал с Реджиной на террасе, — ответил Голд. — А ты где была?
— Помогала Вайолет собраться.
— Ага, — подтвердила Коль. — Роланд как раз прощается с Томми. Пойду потороплю…
Коль скрылась в доме, а Генри и Вайолет, сопровождаемые Крисом, Реджиной и детьми, подошли к ним, чтобы попрощаться.
— Ну вот и всё, — благожелательно улыбался Генри. — Нам пора. Был рад повидаться.
— Взаимно! — Голд пожал ему руку. — Доброго пути!
— До свидания! — сказала Белль и по очереди обняла каждого из Миллсов.
— До свидания! — скромно попрощалась Вайолет. — Спасибо за всё!
— До свидания! — сказал Бен и повернулся к своему новому другу Крису. — Пока. Спишемся.
— Обязательно! — уверенно ответил Крис. — Пока.
Бетани скромно попрощалась со всеми, но вот бабушку упрямо не хотела оставлять и, недовольная, ушла с ней к ожидавшему на подъездной дорожке такси. Роланд привёл Томаса, скупо простился с мистером и миссис Миллс и угрюмо смотрел, как пятеро исчезают в чреве просторного универсала, и тот уезжает прочь.
Тем временем праздник ради праздника продолжался.
========== Немного нежности ==========
Вечер продолжался, а проблемы и дела оставались за бортом. По крайней мере, должны были там оставаться.
Чарльз Брайант был человеком дела, и никакое мероприятие не могло его остановить. Даже наоборот: половину дел он решал на благотворительных вечеринках, стараясь не залить шампанским свой дорогущий смокинг. И сейчас он, с разрешения Голда, раскуривал в гостиной сигары вместе с Уильямом Холлом. Голд же задумчиво вертел свою в руках и прислушивался к их тихой стратегии, размышляя, как дать Брайанту приоритетное право. Пока всё не складывалось в одну картинку.
— Требуется дополнительная поддержка, — сказал Голд и подрезал конец своей сигары серебряной гильотинкой. — Билли, ты уверен, что компанию ликвидируют к концу года?
— Таковы условия. Процесс можно и замедлить, — ответил Билли. — Стентон поступил очень недальновидно, перенеся производство на юго-восток России и поддерживая предприятия, давно не приносящие прибыль.
— И все эти тяжбы по нарушению патентного права, — поддержал Голд. — Брэдфорд такого не допускал.
— Потому о Бредфорде напишут в учебниках по экономике, — усмехнулся Билли. — Он монополист. Родись он раньше лет на пятьдесят, то подмял бы под себя весь внутренний рынок.
— Рынок чего? — улыбнулся Чарли.
— Чего угодно. Даже вас, мистер Брайант, если бы пожелал.
Дальше Билли приводил различные примеры, пестрящие сложной терминологией и рядами цифр, из чего Голд не понял и одной сотой части, потому очень быстро утратил всяческий интерес. А ещё его преследовала мысль, что этот мир становится для него чересчур сложным, или он уже стал чересчур старым для него. Пожалуй, это относилось ко всем троим. Голд зачем-то резко затянулся и закашлялся.
— Это вы зря, — отметил Чарльз. — Выпейте воды с лимонным соком.
— Да, зря, — согласился он и затушил сигару. — Знаете, господа, я думаю, нам и правда стоит отложить этот разговор до лучших времен. Предлагаю встретиться в Нью-Йорке в начале июля и всё подробно обсудить. Вы согласны?
— Несомненно, — кивнул Билли. — Но меня не будет до седьмого числа. Мы с Хелен через неделю улетаем в Рим.
— Я свободен, — пожал плечами Чарльз. — И готов встретиться, когда скажете.
