— Ну… — загадочно посмотрела в небо Ситара, изображая сильное сомнение, — Это не факт! Твоя изначальная — соответствует. А вот насчёт фамилии Гонсалес — сильно сомневаюсь! Особенно по занятию родителей… Нет, боюсь, что и ты мне не подходишь! Другая каста! Однозначно!
Оба снова тихо рассмеялись.
Но тут им помешали. Раздались громкие голоса. Через тот участок парка, где они укрылись шла какая — то слишком весёлая компания.
— Черт! Как не вовремя! Я ещё так много хотел у тебя расспросить!
— Соскучился, бедный?
— А как же!
— Ладно. Ничего не поделаешь, но будет хорошо если нас не будут видеть вместе. Тебе туда… — Ситара решила взять ситуацию в свои руки и махнула в ту сторону, в которую, по её мнению должен уходить Диего — Сергей. Места его эвакуации проходили через затемнённые части парка.
— А я, туда! — махнула Ситара в сторону раздававшихся голосов.
— Но… там же эти… — удивился и обеспокоился Сергей.
— И что? — фыркнула Ситара, — Пусть только попробуют до меня дотронуться!
— Я ведь принцесса ныне! — со значением пnbsp; — Слухами земля полнится… — с деланным сожалением произнёс Диего.
рибавила она и взмахнув рукой направилась по дорожке в сторону шумной кампании, не забыв на прощание чмокнуть Сергея в щёчку.
Сергей пригнулся и бесшумно, рысью двинул перпендикулярным курсом приближающейся группе. Судя по воплям, были они явно из курсантов. Выбежав на другую освещённую аллею, он также быстро постарался зайти той компании в тыл, чтобы на всякий случай проконтролировать. Но это казалось излишним. С той стороны раздались сначала очень фривольные замечания и предложения от какого — то из курсантов прерванные звуками глухих ударов и воплями пострадавших. Через несколько секунд на перекрёсток аллей выплыла неспешным шагом Ситара, мимолётно, будто невзначай, глянула в сторону Сергея и развернувшись к нему спиной зашагала прочь.
Сергей быстро, также рысью, пробежался до пересечения аллей, чтобы узреть тех, кто посмел напасть на Ситару. Там брели двое, поддерживая не совсем пришедшего в себя третьего.
— Ты сдурел Конрад!!! Это же была та самая принцесса! Ты чего, не узнал её?! Ведь папаша у неё… у-у жуть!!!
— Ты чё, последний «Лайф» не смотрел?! — добавил второй. — Там же про эту семейку… подробно! Дед у неё командовал там чем — то под Нью — Мадрасом. Вся семья — военные!
— Хорошо, что не прибила… — после паузы ответствовал пострадавший.
Увидевший такую живописную картину Сергей расслабился. Видно было, что Ситара в целом знала качества этих балбесов. Поэтому, учитывая подготовку к этому десанту, ничем не рисковала. К тому же её как броня защищала слава семьи. Единственно, что не понравилось Сергею, так это то, что газетчики вот так широко пропиарили её. Это могло доставить очень большие трудности и опасности.
Только к побитым балбесам, всё это не относилось. Тут уже можно было отвести душу.
Сергей стал поперёк аллеи, подбоченился и всей своей позой выразил крайнее презрение ко всей троице. Ещё поиздевался над ними пройдясь нелицеприятно, в одном длинном монологе и по ним самим, и по родителям, и по уровню их интеллекта.
Компания, уже оскорблённая тем, что их, здоровенных мужиков, побила «какая — то девчонка», дружно кинулись на обидчика. Даже не совсем пришедший после удара ногой по голове третий, кинулся вослед. Но именно этого и добивался от них Сергей. Он достойно принял всю тройку нападавших, расшвырял по окрестному кустарнику, и с чувством выполненного долга отправился в своё общежитие. На харях нападавших синяков существенно прибавилось.
Каким — то образом, но история с нападением на Ситару и последующим избиением нападавших, стала известна на отделении Астрогации. То, что нападавшим наподдал ещё и Диего Гонсалес, с отделения Армейской Разведки, как — то отошло на второй план. То, что он «априори» должен был защитить даму, отодвинуло его чуть ли не в категорию зрителей и просто свидетелей. Однако то, что именно Ситара их поколотила, стало известно слишком широко.
Памятуя замашки «этой принцессы», и её повадки королевской кобры, когда она считала, что честь касты ущемлена, тут же всю вину списали на неё. Так что её вызов к куратору, для неё самой и для её окружения не стал большой неожиданностью. Впрочем, по части сочувствия или осуждения, вся масса учащихся на отделении, разделилась примерно пополам.
Очень многие недолюбливали Ситару «за надменность». А точнее, за то, что она не подчинялась «общепринятым» правилам негласной иерархии, сложившейся в этой среде. Многие даже подозревали, что соображения касты, которой раз за разом мотивировала свои поступки Ситара — лишь прикрытие её независимого характера и полное нежелание повиноваться тем, кого она считала того недостойными.
Этим же неприязненным к ней отношением, объяснялась и та интрига, в которую она попала, в связи со столкновением с курсантами соседнего отделения.
— Ты в курсе того, что на тебя накатали эти куры?
