Чем дальше, тем более насущной становилась эта задача. Посланные на разведку два отряда вернулись с подробнейшим описанием подходов к обеим целям, рассказом, что где лежит, и даже рисунком внутренней части командной рубки, выполненным одним из десантников, из чего стало ясно, что именно повреждено. Оставалось самое сложное – попытаться разобраться на месте и заменить поврежденные блоки и восстановить нарушенную герметичность корабля.
К тому времени разведчики умудрились даже собрать ресурсные блоки боевых скафандров, дающие возможность при бегстве почти всем лететь до вожделенного бота. Дело было за «малым» – починить. И так как сделать это мог только Сергей, еще во время пребывания в школе успевший пробежаться по учебникам йосовской электроники и соображавший, что к чему, пришлось идти к боту самому, оставляя выживших на попечение заместителя.
Без происшествий пробраться к обломкам корабля и к пробитому лазером боту удалось всего два раза. На третий их прихватили.
Нападение оказалось неожиданным.
Шедшие за Сергеем десантники, не успевшие войти в лощину, оказались мгновенно убиты. Каллистянин и единственный оставшийся в живых рядовой с трудом вырвались из зоны поражения. Ситуация была практически безнадежной.
Если «жуков» достаточно много, им элементарно не дадут высунуться. А когда закончатся боеприпасы, попросту уничтожат. Оставалось надеяться лишь на удачу.
– Замри! – успел скомандовать Сергей десантнику и сам постарался вжаться в грунт, надеясь, что «жуки» его либо не заметят, либо вообще примут за труп.
На холмике появились несколько «солдат» къери. Сергей и обнаружил-то их потому, что ненадолго показались верхушки панцирей. Вели себя эти «солдаты», в отличие от встреченных ранее, очень осмотрительно – на рожон не лезли. Пробежались, охватив спрятавшихся десантников с двух сторон, и затаились.
Сергей понял, что попался. Ему очень не хотелось стрелять даже в «солдат», хоть у тех и не было полноценного разума. Об этом говорили результаты вскрытия трупов, оставшихся еще с первых столкновений с «жуками», задолго до нынешней авантюры на Чистых Днях. Но все-таки эти «солдаты» были чьими-то «руками». Ведь такая степень разумности поведения в принципе безмозглого существа могла быть объяснена только одним: кто-то более разумный анализировал обстановку и принимал решение. А это означало частичное слияние разумов – разума управляющего и псевдоразума управляемого. И возможно, что с каждой смертью тот, кто управлял «солдатами», испытывал боль убитого.
«Жуки» на холме замерли, чего-то выжидая. Минуты две ничего не происходило. А затем…
«Мы хотим переговорить с тобой», – прозвучало в голове каллистянина.
Судя по всему, передача шла на слуховой нерв или речевой центр. Не по радио. Сергей это сильно удивило, выхода на контакт къери он никак не ожидал.
«Говорите! – так же, ничего не говоря вслух, ответил он, затем уточнил: – Надеюсь, наша беседа не слышна моему подчиненному?»
«Нет», – кратко ответил невидимый собеседник.
Наверное, со стороны лежащего десантника все это выглядело достаточно страшным. Но главное, он ничего лишнего не слышал, а значит, не сможет ничего рассказать другим. Оба лежали молча и неподвижно. Как когда-то учили в лагере.
«Запах твоих мыслей принципиально отличается от запаха тех, кто тебя окружает. Кто ты? Откуда ты? И зачем ты здесь?» – начал с серии вопросов невидимый собеседник.
На мгновение Сергей запнулся. Надо было отвечать в том стиле, который оказался бы понятен представителю разумных насекомых. Ведь общался он не просто с разумным существом, а с представителем биоцивилизации. Следовало опираться на понятные или близкие к его пониманию образы.
«Я – человек, – осторожно начал каллистянин. – Мы прилетели в этот регион галактики, в эту часть Великого Кольца, чтобы найти потерянные колонии. Мы также искали одну из своих «ветвей», что когда-то, пораженная болезнью разума, от нас отпала. Она и у нас вызвала Катастрофу, из которой мы выбирались очень долго. Теперь мы ее нашли и пытаемся вылечить».
«Эта болезнь – склонность к войне?» – уточнил «голос».
«Да. Нам очень жаль, что мы не успели их остановить. Мы нашли их слишком поздно, чтобы наши средства подействовали вовремя».
Сергей почувствовал, что «мозг» къери, а это очевидно был он, пытался оценить эмофон Сергея. Пытался определить, насколько верна полученная информация.
«Есть ли возможность их вылечить?» – наконец спросил «мозг».
«Есть. Но на это нужно время. Средство запущено».
«Мы хотим выжить», – после очень долгого молчания сказал «мозг».
«Мы тоже хотим остановить их. Остановить Катастрофу. Ликвидировать ее последствия. У нас есть опыт в этом. Древний опыт. Болезненный опыт. Но действующий».
На некоторое время «мозг» снова замолчал, видимо оценивая и осмысливая услышанное. Наконец он продолжил. И «тон», которым он «говорил», звучал в голове Сергея обнадеживающе.
«Мы поняли тебя, человек. Запах твоих мыслей подтверждает то, что мы подозревали. Если ты такой же, как те, которые пытаются лечить, мы верим вам. Много ли вас?»
