В гостином зале колдун увидел столпотворение демонов. С широкого стола, на котором он позавчера оперировал Даниэса, были скинуты все предметы, включая старинные фолианты. Корин хотел было рассердиться на такое самоуправство, но, заметив, кем была теперь занята поверхность этого стола, забыл про гнев. К нему, умоляюще заламывая руки, поспешила Бертана:
— Корин, прошу, помоги!
Заклинатель подошел к Ниасу, разрезал ножом толщу бинтов на его талии и внимательно осмотрел сквозную рану. Повернулся к Берте, и, словно опытный хирург, спокойно и четко произнес:
— Сквозная рана, задета толстая кишка, большая потеря крови.
— Помоги! — потребовала колдунья, намертво вцепившись в рукав его рубашки — Спаси его, если он хоть немного тебе дорог! Мой лекарь ничего не смог сделать.
— Берта, ты дура. — негромко просветил ее колдун, аккуратно высвобождая из ее пальцев смятую ткань одежды — Твой лекарь — демон, а защитное биополе Ниаса ни за что не позволит ковыряться демону в его внутренних органах.
— И что теперь делать? — сникла колдунья — Я думала, что ему требуется особое лечение, а дело, оказывается, в биополе…
Корин думал недолго, он нежно улыбнулся колдунье и вольготно опустился в кресло, скрестив руки на груди:
— Берта, если тебе хоть немного дорог этот ангел, отпусти его. Тогда я его спасу.
— Что? — заклинательница растерянно захлопала глазами — Но я еще не изобрела формулу освобождения… Пока буду работать, он умрет…
— Тогда клянись, что отпустишь. — не уступал мужчина — Клянись мне своей магией. Если нарушишь клятву, я заберу твою силу.
Долгих минут пять Бертана металась между привязанностью к Ниасу и желанием им владеть. Наконец, решилась и, глядя колдуну в глаза, произнесла:
— Я, заклинательница Бертана, клянусь тебе, заклинатель Колари, своей Силой, данной мне при рождении, что отпущу ангела Ниаса, при условии, что ты его вылечишь. Да будет так.
— Да будет так. — эхом откликнулся Корин, принимая клятву — Теперь забирай свою армию и уходи. Я сообщу тебе, когда он поправится.
Из узких зарешеченных стрельчатых окон били последние кровавые лучи заходящего светила. Сидя на широкой круглой постели, застеленной шкурой снежного барса, Зарина думала, что возможно, это последние солнечные лучи, которые она видит. Она больше всего на свете мечтала в последний раз увидеть Корина, услышать его звонкий заливистый смех. Сквозь пелену непроглядной тоски ей почему-то вспомнился вечер, когда в замке светловолосого колдуна собрался совет заклинателей. Зарина не знала, о чем они говорили, но прекрасно помнила, как к ним вышел только что очнувшийся после ранения кряхтящий и жутко сквернословящий Ниас, одеяние которого составляли только бинты, опоясывающие грудь. Не обращая внимания на звонко упавшие челюсти общественности, ангел невинно пожал плечиками и попросил водички. А Корин потом долго объяснял ему, почему так делать нельзя, тяжко вздыхал, тыкал пальцем в раскрытые страницы книги этикета, зачитывая Ниасу пункты, и тихо давился смехом, когда тот откровенно не понимал, зачем люди придумали такие глупости. А она тайно любовалась им из-за полуоткрытой двери. Он ни с кем не был так счастлив, как с этим ненормальным ангелом, словно сбрасывал весь груз прожитых столетий и становился смешливым юношей. Зарина вспоминала его улыбку, и нарочито нахмуренные светлые брови, и теплый взгляд голубых глаз, когда он смотрел на Ниаса. Ей такой взгляд никогда не доставался.
Демонесса печально улыбнулась своим воспоминаниям, закрыла толстую книгу, в которой собственноручно описывала каждый миг, проведенный рядом с любимым и, потянувшись к тайнику в письменном столе, достала заветный пузырек с сильным ядом, способным отравить высшего демона.
Всего один глоток — и ей не придется выходить замуж за ненавистного Виара. Не нужно будет делить с ним постель, с отвращением вспоминая на утро каждый миг, проведенный с другим мужчиной. Зарина не хотела такой жизни, от которой ее саму будет тошнить. Решительно выдернув пробку, она одним махом проглотила содержимое пузырька и улеглась на пушистой шкуре. Но в комнату вошел отец и, увидев рядом с девушкой пустой флакончик, зарычал, яростно теребя ее за плечи:
— Дура!!! Что ты приняла?!!
— Быстродействующий… — прошептала юная демонесса.
Окружающий мир размылся в ее глазах, сужаясь до единственной точки: перекошенного яростью отцовского лица. «Как жаль, что это было не лицо Корина» — подумала она, проваливаясь во тьму.
Корин спал в кресле, возле Ниаса, которого зашивал почти полночи, и, проснувшись от легкого шороха, увидел, что Даниэс поставил рядом с ним журнальный столик, на котором исходил паром горячий крепкий кофе и яичница с беконом. Красные глаза демона мельком глянули на проснувшегося колдуна:
— Доброе утро. Я не знал, что ты предпочитаешь на завтрак, поэтому приготовил на собственное усмотрение.
У заклинателя приятно потеплело на сердце, кроме Зарины, о нем никто так не заботился. Колдун поймал хлопочущего мальчика за руку, и, видя на столике только одну порцию, спросил:
— А ты?
