— Павел Константинович, что вы делаете? — спросила Вика, ошарашенно наблюдая, как гипнотизер загружает спящего Юки, чьи руки были смотаны скотчем, на заднее сиденье своего BMW.
Каа обернулся, посмотрел на девушку и задал ответный вопрос:
— А что, не видно? Беру еще одного пассажира.
Вика нервно застучала ножкой, обутой в удобный теплый сапожок, по мерзлой земле:
— Кажется, пассажир не горел желанием.
— Вы абсолютно правы!
— Но это же похищение! — взвыла она — Так нельзя! Зачем вы ему руки связали?!
— Как зачем? — Каа снисходительно воззрился на нее сверху вниз — Знаю я этого воробушка. Проснется, погорячится, драться еще полезет. А я за рулем.
Девушка вспомнила холодные зеленые глаза и равнодушное поведение медиума, и так и не смогла представить, чтобы этот человек «погорячился и полез драться».
— Нас посадят за похищение и незаконное удержание. — вздохнула она.
— Посадят. — кивнул Паша и добавил — Если доживем.
— То есть? — опешила Вика.
— Ты еще просто его в бешенстве не видела. — Каа обошел машину, открыл багажник, где уже стояли две сумки — Кидай, давай.
Девушка положила дорожную сумку в багажник и разместилась на переднем сиденье, в полуобороте наблюдая, как Павел снова залез на заднее сиденье и заклеил парню рот.
— Павел Константинович! — возмутилась она — А это зачем?!
— Проснется — начнет ругаться матом. А при детях и женщинах это нехорошо. — терпеливо пояснил гипнотизер.
— Вы хоть понимаете, что у нас могут быть проблемы, если остановят ГАИ?
— У нас проблем не будет. В ГАИ — мои люди.
— Вы натуральный бандит.
— Да, я такой. — улыбнулся Каа, садясь на водительское кресло, и повернул ключ зажигания.
— Почему нельзя было просто купить билет на поезд?
— Понимаете, Вика, — Паша покосился на спящего Юки, — Юки не просто медиум, он проводник. В общем, живых он не выносит так же, как и мертвых.
— Что это такое, проводник?
— А давайте вы сами у него спросите. Я не очень разбираюсь в таких вещах.
Сознание возвращалось медленно, чудовищно болела голова, и хотелось пить. Юки попытался облизнуть губы и понял, что не может открыть рот. Веки моментально распахнулись, и он обнаружил себя на заднем сиденье чужого внедорожника со смотанными серым скотчем руками. В кровь тут же выплеснулось такое количество адреналина, что головная боль отступила на задний план. Юки мог спокойно донести руки до лица, освободить рот, а потом зубами размотать руки. Мог, но он об этом не подумал. Резко приняв сидячее положение, он отчаянно замычал и со всей дури саданул ногой по водительскому сиденью.
— О, доброе утро! — с пассажирского переднего сиденья обернулась та самая одержимая девчонка.
Медиум опешил на мгновенье, а затем сотворил немыслимую вещь. Перекинул связанные руки через голову водителя и принялся его душить. Оглушительный визг тормозов на темной полупустой трассе не остановил медиума, он лишь сильнее потянулся назад, даже коленями в спинку кресла уперся. Каа отчаянно захрипел, пытаясь разжать его руки и напрочь забыв, что они связаны. Испуганная Вика шмыгнула на заднее сиденье и чем-то треснула Юки по голове. Мир перед глазами парня закружился и погас.
— Я же не убила его? — всхлипнула девушка, краем глаза косясь на небольшую, но достаточно тяжелую чугунную сковородку.
Каа даже кашлять перестал. Медленно обвел взглядом бессознательного Юки, испуганную Вику, спокойную сковородку.
— Виктория, я стесняюсь спросить. — прохрипел мужчина — Зачем вам сковородка?
Она неопределенно пожала плечами и выдала:
— Не знаю. В хозяйстве пригодится. В Якутию же едем, а вдруг там медведи.
Паша подавился собственным кашлем:
— Действительно, вдруг в Якутии медведи? Откуда им там вообще взяться? Но если что, у нас есть сковородка — зажарим.
Сознание в n-ное количество раз возвращалось медленно, обиделось, наверное. Да, и голова тоже болела, куда же без этого? Прежде чем открыть глаза, медиум попытался вспомнить «отче наш» — не вспомнил. Поэтому мысленно сказал: «Отче наш… Который еси на небеси… Имя твое светится, да и сам ты светишься, и вообще все светится… Короче, Боженька, сделай так, чтобы мне снова ничем по башке не засветили.» — и смело распахнул веки. Ну, как смело? Сначала медленно приподнял одно веко, моргнул им, затем повторил процедуру вторым. Работать слаженно веки почему-то отказывались. Зато едва глаза сумели сфокусироваться на окружающем пространстве, то узрели две склоненных над ним физиономии.
— Боже, он живой! — взвыла девчонка. Радостно или огорченно, Юки не понял.
— Добей сразу, а не ори. — морщась, попросил медиум, и только в этот миг осознал, что его развязали.
— Что-то болит? — проникновенно поинтересовалась она.
— Как сказать? Меня похитили, связали, избили… Все в порядке, я здоров! — съязвил парень, даже не пытаясь принять вертикальное положение.
— Сколько пальцев? — спросил Паша, тряся перед его носом пятерней.
Юки надолго задумался, рассматривая конечность мужчины так, будто намеревался ее как минимум сломать в трех местах:
— Это не пальцы… Это клешни. И они у тебя, Каа, явно лишние.
