– Подонок…
– Наивная идиотка, – Кирилл, ни на секунду не теряя самообладание, застегивал рукав рубашки.
Кристина накинула халат и вышла их спальни.
– Можешь не провожать, – услышала она за своей спиной насмешливый голос.
Да, Кирилл смеялся, его действительно забавляла наивность Кристины. Он был уверен, что ничего не теряет и даже не подозревал, что Кристине терять уже нечего.
Одевшись, довольный собой, Кирилл бодрой походкой направился к выходу. Когда он дернул за дверную ручку, мысленно уже покинув место своего случайного ночлега, разочарование впервые настигло его этим утром: входная дверь была заперта, и ключа в замке не было.
– Открой дверь! – с раздражением в голосе потребовал он. Его и так уже задержали ненужные выяснения отношений, и он не намерен был задерживаться еще больше. Кирилл повторил свое требование, но ответа вновь не последовало. Злясь еще больше, он отправился искать Кристину.
Кристина, стоя возле окна, в упор смотрела на Кирилла, разгневанно влетевшего в кухню, где она его ждала, терпеливо выслушивая требования открыть дверь. В одной руке она сжимала ключ, а другой гладила Джека. Пёс чувствовал угрозу, исходящую от чужака, и был готов защитить свою хозяйку.
– Ты никуда не уйдешь, – Кристина выглядела спокойной, но это спокойствие было лишь тоненькой оболочкой, под которой бушевал смерч, готовый в любой момент вырваться и обрушиться на Кирилла. Но тот, ослепленный своей самоуверенностью, не видел опасности. Единственное, что волновало Кирилла, это его нарушенный распорядок дня. Он бросил гневный взгляд на ключ в руке Кристины.
– Ты что, совсем дура? – он не верил своим глазам, видя такую наглость, но все еще думал, что уйдет из этой квартиры, и раз ключ ему не отдают добровольно, то он отберет его силой. Кирилл сделал шаг в сторону Кристины, намереваясь заполучить ключ. Джек оскалился и зарычал. Кирилл остановился на полпути, не рискнув подойти ближе.
– Убери свою собаку и отдай ключ.
Кристина только криво улыбнулась.
– Я же сказала, что ты не уйдешь отсюда, урод. Надо было не экономить на проститутках. Знаешь ли опасно приходить домой к незнакомкам.
– Тупая сука, выпусти меня!
– Я смотрю, тупой здесь ты, раз так разговариваешь с человеком, от которого зависит твоя жизнь, – в глазах Кристины помутнело, она сдерживала себя из последних сил.
– Да, что ты мне сделаешь?!
– Увидишь… – прошипела Кристина и взяла с кухонного стола нож.
– Ты совсем чокнутая?! – только сейчас, увидев, гримасу, изуродовавшую лицо Кристины, Кирилл понял, что все гораздо серьезнее, чем простая женская истерика. Он побежал в прихожую, надеясь, что, если станет стучать в дверь, кто-нибудь из соседей услышит.
– Джек, фас! – скомандовала Кристина. Пес сорвался с места и, в доли секунды настигнув обидчика своей хозяйки, сомкнул челюсти мертвой хваткой на его на икроножной мышце. Он яростно рванул ногу, и Кирилл, вскрикнув, плашмя грохнулся на пол. Джек не отпустил его. Он продолжил терзать ногу. Казалось, он вот-вот вырвет кусок мяса. На штанине расплылось бурое пятно, на пол и стену полетели мелкие красные капли. Кирилл хватался руками за пол, пытаясь уползти, и вопил. Кристина победоносно улыбалась.
– Замолчи и не дергайся, иначе он тебя не отпустит, – снисходительно, словно указывая несмышленому ребенку на ошибку, посоветовала она Кириллу, но тот слышал только собственные вопли, – не дергайся, я тебе говорю, придурок!
Будто наконец послушавшись, Кирилл вдруг замер и притих. Убедившись, что враг обезврежен, Джек отпустил ногу. Кирилл по-прежнему не двигался. Даже на полученный пинок в бок он никак не отреагировал, видимо, потеряв сознание от боли. Кристина отправилась на кухню и вскоре вернулась оттуда с кружкой. Струя холодной воды, вылитая на голову, помогла Кириллу очнуться. Кристина глумливо улыбалась, глядя, как он елозит руками по полу, пытаясь подняться. Наконец, издав жалобный стон, Кирилл приподнялся на дрожащей руке, и тяжело перевалился на спину. Похоже, потратив на это последние свои силы, теперь лежал на спине и тихо скулил.
Кристина склонилась над своей жертвой и стала внимательно разглядывать окровавленное лицо со свернутым набок носом, на который, видимо, пришелся основной удар от падения. Ее губы растянулись в довольной улыбке.
– Ну что, больно, уродец? Что ж ты не смеешься теперь?
– Тебя… посадят, а твою… тупую… собаку… усыпят, – разбитые губы Кирилла дрожали то ли от боли, то ли от слез, которые текли по его щекам и смешивались с кровью.
– Нет, это ты сдохнешь! – радостно, словно сообщая о победе в школьном конкурсе талантов, провозгласила Кристина.
