Было мне тогда лет десять. Он был старше на два года, и, конечно, казался мне невероятно взрослым и самым крутым и поэтому недосягаемым для меня. Он носил прическу “шторки” и серебряную серьгу в ухе. Тогда никто так не ходил. Некоторые ребята распускали слухи, что он гей, а некоторые говорили, что у него какая-то болезнь и отец подарил ему эту серьгу, потому что серебро очищает кровь. Ему же, казалось, было все равно, кто что говорил. Он мало с кем общался со двора, а еще поговорили, что его отец в 90-х был бандитом. Это тебе не девчонок на машине катать. Честно говоря, не могу припомнить, чтобы кто-то еще мне казался таким благородным и сильным духом, как этот мальчик. Тогда я не знала еще про Татьяну Ларину, и поэтому решила написать ему о своих чувствах. Я оставила под дверью конверт, в котором была короткая записка с признанием в любви, моя заколка в форме сердечка и блестки. Не знаю, зачем я насыпала блестки… Видимо, чтобы выглядело торжественно, ведь новость о моей любви должна была быть для него большой радостью. Представь себе, мне хватило ума еще и подписать свое имя на конверте. Но это было, пожалуй, не самое позорное. Понимаешь, имя Егор было большой редкостью в то время. В классе не было ни одного Егора, да и вообще я больше Егоров никогда до него не встречала. Интернет не мог тогда предотвратить роковую ошибку, и в своем признании я написала “Игор”. Не надо ржать. Думаешь, умный такой? Честно сказать, не знаю, какой реакции я ждала от “Игора”. Позже узнала от своего друга, который общался с моим идолом, что тот сильно смеялся с меня, моего признания, блесток и ошибки в имени. И это еще мой друг смягчил для меня новость. Тем не менее, я довольно красочно представила эту картинку и, признаюсь, до сих пор ее вижу. Мой друг был сильно разочарован моим поступком, сказал, что не ожидал, что так глупо себя поведу. Его отношение ко мне и правда изменилось после этого дурацкого конверта. И это было красноречивым доказательством того, что я действительно опозорилась. Ну ты тоже сделай лицо попроще, не тебе в обосцанных штанах смотреть на меня свысока.
Кристина грустно улыбалась.
– Знаешь, мне как-то приснился странный сон, который я все никак не могу забыть. Там я была вроде бы старше. И у меня был мужчина, может, даже муж. Не помню, что он сделал такое, но я ему сказала, чтобы он катился к чертовой матери. И он ушел. Его лицо теперь не могу вспомнить, только взгляд… добрый и грустный. Но хорошо помню ощущение, когда он уходил. Не обида, нет, не злость, даже не горе, было просто больно, словно что-то вырвали из меня вместе с кусками легких, и теперь мне больно дышать. И я тоскую… Сильно тоскую по тому, кого даже не помню, кого даже не существует. Кажется, я бы что угодно отдала, чтобы сделать его настоящим.
Вытерев слезы подолом халата, Кристина снова улыбнулась.
– А ты, оказывается, можешь быть хорошим слушателем. Ночью-то тебя было не заткнуть. Понимаю, трогательные истории – отличный способ залезть в трусики. Слушай, а у тебя есть какая, ну не знаю… внутренняя гигиена, что ли, в подобных разговорах? Вот как ты определяешь, что можно рассказать, а что нет? Или может ты одно и то же всем рассказываешь? Ты никогда не чувствовал, что, рассказывая что-то сокровенное, становишься не единственным обладателем этой ценности? Взять хоть твою историю про хибару. Кстати, я и правда расчувствовалась… Представила, кучку мальчишек, в широко раскрытых глазах которых отражаются языки пламени, уничтожающего то, что они так долго строили, особое место, первое убежище, маленький кусочек мира, существующий по их правилам. Ваши родители решили правильно, что лучше вы сами сожжете хибару, чем она будет разрушена руками какого-то мужика из ЖЭСа, исполняющего указание по сносу незаконно возведенного строения. Это было как коллективное жертвоприношение во имя взросления. Ты мне рассказал, и теперь это немного и моя хибара. Ты добровольно отдал мне часть ее. Если ты так рассчитываешься за доступ к телу, то кто больше шлюха? Думаю, деньгами заплатить все же было бы менее расточительно.
На лице Кристины застыла глумливая улыбка. Она смерила своего мертвого собеседника высокомерным взглядом, в глазах блеснул вызов.
– Ты, кстати, у меня третий? Ой, да не в этом плане. Сразу напрягся. Вам же всем хочется быть первыми, иногда на столько, что даже смешно. Оно и понятно, быть лучшим, когда не с кем сравнить, намного проще. А еще беспроигрышный вариант – это шлюхи. Им, конечно, есть с кем сравнивать, но кому какое дело до их мнения.
