Темирбек, который до этого сидел на корточках у очага, следя за закипающим кумганом, при первых же словах Жиемурата повернулся к нему всем телом, весь обратился в слух.
Дарменбай смотрел на Жиемурата с раскрытым ртом.
Видя, что его собеседники — само внимание, Жиемурат продолжал:
— Мы тут все — коммунисты. И потому не вправе утаивать что-то друг от друга. И вот что я вам скажу: я просто потрясен тем, что произошло у вас в ауле. Это позор для всех вас! И жестокий урок.
— Верно, — понурясь, сказал Темирбек. — Тут наша вина...
— Ясно, что и вы виноваты! Мне говорили: Айтжан был верным сыном партии. И здесь все о нем в один голос: открытая душа, огонь!.. А вы его не уберегли.
— А как его уберечь, когда он все один да один? Все — сам, ни с кем из нас и не посоветовался ни разу! — возразил Темирбек.
— Да, большая ошибка. Нам это нужно учесть в нашей работе.
— И уж больно он торопился, все норовил вперед себя забежать.
— А нам и нельзя медлить! Сейчас по всей стране развернулась кампания за сплошную коллективизацию. Это всенародное движение! И наши джигиты должны выводить свои аулы на передние рубежи — а не сидеть сложа руки.
Темирбек и Дарменбай решили, что это камешек в их огород, и благоразумно промолчали: чего уж тут спорить — гость вправе был упрекнуть их в бездействии.
А Жиемурат, испытующе оглядев их и еще более посерьезнев, повел свою речь дальше:
— Что и говорить, задача перед нами стоит труднейшая. Мозги-то у многих крестьян чем только не отравлены: и религиозным дурманом, и родовыми предрассудками... А пытаешься вывести их на верную дорогу — так тут же на пути встает классовый враг. И бороться с ним нелегко, потому что часто нелегко его распознать. На лбу ведь у него не написано, что это враг. Вроде, такой же человек, как все. Он и за советскую власть, и благожелателен, ходит вокруг, мурлыча, как вот этот кот, — он показал на большого, полосатого кота, который переходил от одного к другому, ластясь к каждому и подобострастно помахивая длинным хвостом. — Так вот, мы добьемся успеха лишь тогда, когда сорвем маску с классового врага и уберем его с нашей дороги, как куст колючки! А для этого нам надо объединить наши усилия и повести за собой бедняка и середняка. Ведь мы коммунисты, мы всегда должны быть в авангарде — так учит нас партия. Такое важное дело, как создание колхоза, неразумно взваливать на плечи лишь одного человека и со стороны наблюдать за его действиями. Одному такое просто не по силам. Беда Айтжана в том, что он боролся в одиночку. А вы его не поддерживали — только тайком осуждали. Вот и... — Жиемурат нахмурился, но после недолгой паузы снова вскинул голову. — Если мы не будем держаться в едином, твердом строю, если не сумеем заручиться поддержкой народа, то и нас может постичь судьба Айтжана. Ни на минуту об этом не забывайте!
Дарменбай, до сих пор внимательно слушавший Жиемурата, поерзав, проговорил:
— Тут такое дело, товарищ Муратов... У нас в ауле люди из разных родов. А плова не сваришь, ежели намешать в казане и рис, и джугару, и пшеницу. Были бы у них настоящие вожаки! А где их найдешь?
Одобрительно кивнув, мол, понимаю, к чему клонишь, Жиемурат сказал:
— Родовые проблемы, пожалуй, одни из сложных. Родовые предрассудки — это опасный противник. Мне думается, сперва сами коммунисты должны освободиться от предрассудков, лишь тогда они смогут сплотить вокруг себя массы — на борьбу за новую жизнь, против старых пережитков!
Дарменбай хмуро глянул на Жиемурата:
— Почему ты так говоришь: предрассудки, пережитки? Какой же это каракалпак без уважения к своему роду? Попробуй-ка уговори его, чтобы он забыл свой род!
— Да разве я к этому призываю? Под предрассудками я имею в виду родовую спесь, ограниченность. Или ты не видишь, что они на руку нашим врагам и враг взял эти предрассудки на вооружение? Чуть что, так баи и кулаки начинают мутить народ: мол, в ауле из такого-то рода столько-то активистов, а из такого-то — ни одного. Или: в райкоме, дескать, потворствуют таким-то и таким-то, потому что все они из одного рода... Сам знаешь, что полезно врагу — то опасно для нас!
— Ну, а что же нам делать? — спросил Дарменбай.
— Как что? Главная наша цель: скорейшая коллективизация аула. И мы должны отдать этому все силы!
Темирбек молчал. А Дарменбай опять не удержался от вопроса:
— Ну, а конкретно?
— Будем вместе искать конкретные пути. Одно скажу — мы не должны повторять ошибок Айтжана. Думаю, мы не добьемся толку, если без предварительной подготовки соберем весь аул и станем драть горло: мол, ура, да здравствует! В толпе ведь не разглядишь — кто друг, а кто враг. А нам надо это знать, надо знать — у кого какие настроения, какой к кому применить подход... Поэтому следовало бы побеседовать с каждым в отдельности. Каждому разъяснить, какую он получит пользу, вступив в колхоз. Вот нас трое... Предположим, каждый убедит одного-двух крестьян...
— Верно! — с энтузиазмом воскликнул Темирбек. — Да мы сумеем уговорить не по одному, а по пять, по шесть человек!
