Чем оживленней, горячей становилась беседа, тем больше хмурился Дарменбай. Исподлобья поглядывая на Темирбека, который с жаром хватался за каждую новую идею, он все чаще почесывал в затылке...
Да, в последнее время он действительно сделался тугодумом, осторожным, тяжелым на подъем. Подозревали, что он подпал под чужое влияние. А дело было совсем в другом: Дарменбай больше всего боялся... в чем-нибудь промахнуться и лишиться партийного билета, который берег пуще глаза.
В районе долго помнили, как Дарменбай, явившись платить членские взносы, достал из нагрудного кармана партбилет, запеленутый в несчетное число газетных клочков и чуть ли не час его развертывал, освобождая от бумажных одежек.
Дарменбай иногда шагу не решался сделать, потому что в последнюю минуту пугался: а вдруг этот шаг неверный? В прошлом году он услышал, что в районе одного работника исключили из партии за какую-то серьезную оплошность. Но вот за какую — Дарменбай, как ни пытался, так и не узнал. И после этого стал бояться всяких ответственных поручений — ибо, сорвав их ненароком, пришлось бы держать ответ перед партией, а это могло обернуться потерей партбилета. Лучший способ избежать ошибок — это сидеть сложа руки. Пассивность — прочнейшая гарантия от неудач.
Вот и теперь Дарменбай не решался открыто поддержать предложения Жиемурата: бог знает, что еще из этого выйдет! Но вроде не годилось и жаться в сторонку.
И Дарменбай с сомнением произнес:
— Ладно. Уговорим мы их. А они возьмут да в последнюю минуту передумают.
Жиемурат, увлекшись разговором, уже совсем не стеснялся своих собеседников.
— Передумают? — он сурово насупил брови. — Значит, плохо уговаривали. А за плохую работу коммунист отвечает партбилетом!
Дарменбая даже в дрожь бросило от этих слов, он инстинктивно схватился рукой за левый нагрудный карман — как будто у него уже собирались отобрать партбилет. Заметив, как он побледнел, Темирбек поспешил его успокоить:
— Да ты чего испугался? Уж если ты кого убедишь — так тот не передумает! Не бойся, наши партбилеты с нами останутся.
А Жиемурат, испытующе поглядев на Дарменбая, строго, внушительно проговорил:
— Ты, Дареке, должен уяснить себе одну вещь. Партбилет — это знак величайшего доверия партии. И если ты по-настоящему дорожишь этим доверием, то мало — беречь саму книжечку, носить ее, не вынимая из кармана. Надо работать не покладая рук, бороться не щадя себя, — во имя торжества ленинских идей! Ведь партбилет — это... словно бы частица ленинского сердца. И твое сердце должно биться — в лад этому великому сердцу! Только тогда ты истинный коммунист!
Своей проникновенной, серьезной речью Жиемурат нагнал еще большего страха на бедного Дарменбая, тот совсем растерялся и дрожащим голосом произнес:
— Верно, верно, братец... Я-то всего этого не понимал... Бродим тут, как в потемках... Ты скажи-ка: ну, вот, заявимся мы в дом... С чего начинать-то?
«Ох, и темный же народ!» — сокрушенно подумал Жиемурат. Подавив вздох, он улыбнулся и сказал:
— Как это с чего? Войдешь — сперва поздороваешься с хозяевами. Поспрошаешь их о том о сем...
До Дарменбая не дошел его полушутливый тон, он с серьезным видом перебил Жиемурата:
— Это я знаю. Что насчет колхоза говорить?
— Ну, прежде всего, никого не следует принуждать к вступлению в колхоз. Надо терпеливо разъяснять людям политику нашей партии и правительства, разъяснять, какие выгоды получает колхозник. Государство, например, дает колхозам трактора.
— А ежели они этих тракторов и в глаза не видали?
— Расскажи им — что такое трактор и какая от него польза в хозяйстве.
— А как они не поверят?
— Ну... покажи им преимущества объединения в колхоз на примерах из жизни.
— На каких?
— Вот, иная семья владеет лишь одним быком. Много ли на нем наработаешь? А когда они вступят в колхоз и сведут туда скотину, то у них окажется уже несколько быков, — паши, сей вволю!
— А у кого и одного быка нет?
— Ох, и дотошный ты мужик! — не выдержал Темирбек. — Все ему разжуй да в рот положи!
Жиемурат спокойно сказал:
— Пусть спрашивает, если чего не понимает. Надо ведь, чтоб в первую голову вы, активисты, ясно все себе представляли. Так вот, в колхоз крестьяне отдают — кто что может. Имеется бык — хорошо. А на нет, как говорится, и суда нет.
Дарменбай наморщил лоб, подумав, спросил:
— Положим — один вступит с пустыми руками. А другой быка приведет. Так он больше от колхоза и получит?
— Э, нет, в колхозе все будет решать — труд. Каждому — по труду.
— А сколько ты сдал скотины — в расчет, значит, приниматься не будет? Это, ты считаешь, по справедливости?
— Ты, братец, все про трактора забываешь! Так, без колхоза, ты бы с одним быком и остался. А у колхозников будет трактор! Что перед ним твои быки! Ты знаешь, сколько в тракторе лошадиных сил? Да он один заменит всех ваших быков! Это ты и должен довести до сознания своих земляков. До каждого!
— Спасибо тебе, товарищ Муратов, все очень хорошо разобъяснил...
Темирбек поддержал его:
— Я тоже, прямо скажу, многое только теперь начал понимать. Ты уж не суди нас строго — люди мы неученые, из недавних батраков.
