Серкебай никуда не спешил и не испытывал желания покидать Жиемурата, но намек был достаточно прозрачным, и как бы он ни был огорчен — не подобало навязываться в провожатые человеку, явно не хотевшему, чтобы его провожали. И Серкебаю ничего не оставалось, как сделать вид, будто он, действительно, куда-то спешит:
— Верно, братец, у меня нынче дел по горло. Пойду.
Жиемурат не стал его удерживать и в душе оценил догадливость и тактичность Серкебая.
Была у Жиемурата привычка: прежде чем познакомиться с человеком, он пытался определить его характер, исходя из внешнего вида жилья, из того, как он ведет хозяйство.
Дом Темирбека выглядел куда краше и аккуратней, чем дарменбаевский. Стены — в три яруса и уже оштукатурены, оставалось их только побелить. Окошко в четыре стекла расположено удобно — не слишком низко и не слишком высоко. И крыша добротная.
Удовлетворенно хмыкнув, Жиемурат прошел в дом.
Темирбек читал газету. При виде гостя он вскочил с газетой в руках, поздоровался, потом взял кошму и, отряхнув ее от пыли, постелил у печки.
— Да ты не беспокойся, я гость непривередливый, — шутливо остановил его Жиемурат.
Но Темирбек настоял, чтобы Жиемурат сел на почетное место.
В доме, кроме них двоих, никого не было. Темирбек сам принялся хлопотать по хозяйству: нарубил во дворе дров, разжег очаг.
Жиемурат молча наблюдал за ним, прикидывая, с чего начать разговор о колхозе, как вообще подступиться к этому парню.
Ему вспомнилась история, рассказанная Багровым о том, как Темирбек стал кандидатом в члены партии.
Из-за того, что арык Ханжап не чистили несколько лет, он обмелел, заилился и окрестные аулы остались без воды. Пришло указание о капитальной очистке арыка, обязавшее аулы, которые пользовались его водой, выделить людей для землеройно-очистных работ. Наибольшая доля участия в этих работах, естественно, пришлась на байские дворы. Батрачкомы и союзы «Кошчи» нажимали на баев, и те кинулись искать наемных работников.
Темирбек тогда пастушил у богатея Ниязымбета. Большую часть времени — весну, лето, осень — он проводил на берегах озер или в степи, пас байское стадо, косил траву, потом возил сено на зимовье. Оторванный от людей, он и ведать не ведал, что происходит вокруг. Однако слухи о предстоящих работах на арыке Ханжап дошли и до пастухов.
За пастушеский труд Темирбек получал гроши. Батракам же, которые согласятся очищать арык, баи, по слухам, обязались платить больше. Причем платить без всяких разговоров, без промедления, поскольку трудовые соглашения заключались через батрачкомы.
Прослышав обо всем этом, Темирбек, прихватив с собой двух товарищей-пастухов, оставил стадо и явился в аул, к хозяину. Бай пришел в ярость, узнав, что пастухи бросили стада на произвол судьбы, но почел за лучшее сдержаться — не прежние времена! — и только спросил мрачно:
— Зачем пожаловали?
Пастухи, подивившись байской смиренности, объяснили, что хотят работать на очистке арыка Ханжап. Бай, метнув на них ненавидящий взгляд, дал свое согласие, у него не было иного выхода: батрачкомы горой стояли за таких голодранцев, как Темирбек и его приятели, да и все равно нужно же было отряжать кого-то на арык.
Пастухи вышли от бая радостные, возбужденные, они перешучивались, хлопали друг друга ладонями по спинам: вот это да, небывалое дело — хозяин, без пререканий, пошел им навстречу!..
— Наш бай-ага из боевого петуха превратился в мокрую курицу, — весело сказал Темирбек. — Видать, прищемили ему хвост.
— Мы-то и не чуяли, как все переменилось! Глаза и уши песком были засыпаны. Ха-ха, скоро богатеи пойдут к нам в пастухи!
— А мы им — от ворот поворот. Они ведь умеют только жрать да спать!
В ауле давно уже повеяло новым ветром, а они почувствовали это только сейчас: раньше в полном неведении, кочевали по степям и пустыням с чужими стадами, и даже отголоски больших событий не доносились до них. Так бы они и влачили серое, слепое существование вдали от грозных бурь, сотрясавших их землю, от крутых перемен, преобразивших жизнь их аула... И если бы Темирбек не привел их в аул, они еще долго так бы ни о чем и не знали.
Но лучше поздно, чем никогда. И теперь они от души радовались — и тому, что и их, босоногих, почитали теперь за людей, и тому, что бай вынужден был с ними считаться. Ныне все равны и свободны!
Назавтра они отправились к арыку Ханжап как белдары[9] Ниязымбет-бая. Там они, вместе с другими белдарами, пришли к батрачкому и при его посредничестве заключили с баем трудовое соглашение — об условиях найма на временную работу.
Явившись на указанное место, Темирбек и его приятели, не теряя даром времени, приступили к очистке арыка. Работать им было не привыкать стать, и дело спорилось. Однако, как они ни усердствовали, а норму почему-то ни разу не смогли выполнить и отставали от других белдаров. Темирбек недоумевал. Как же это получается — парни у него все крепкие, плечистые, прямо-таки богатыри, и стараются изо всех сил, а плетутся позади всех! Позор!
