— Стол-то он сумеет сколотить?
— Кто знает. Сам он хвастается, что из дерева все может сладить — даже человека!
Жиемурат, разговаривая с Серкебаем, все ждал удобного момента, чтобы поделиться своей задумкой насчет Айхан.
Девушка сидела тут же, не вмешиваясь в их беседу, бесшумно попивая чай, лишь порой слегка улыбаясь какой-нибудь фразе и украдкой посматривая на Жиемурата. Но стоило тому поймать ее взгляд, как она тут же опускала глаза. Чтобы не конфузить девушку, Жиемурат уставился на свою пиалу. И подумал: на вид-то Айхан, вроде, и робкая, и стеснительная. Но поди угадай, какой у нее нрав на самом-то деле. Может, строптивый. Может, она способна и ослушаться отца, даже если он примет идею Жиемурата послать ее учиться. Пожалуй, не стоит с этим спешить...
Завтрак уже подходил к концу, когда явились Жалмен и Давлетбай.
Жалмен представил Жиемурату своего спутника:
— Это Давлетбай, секретарь нашей комсомольской ячейки. Так сказать, чабан молодежной отары. Давно уж хочет с тобой поговорить.
Достав из кармана папиросы, Жиемурат предложил их пришедшим.
Жалмен хоть и не курил, но из вежливости взял одну папиросу, а Давлетбай, поблагодарив, отказался.
Жиемурат, одобрительно взглянув на него и сделав глубокую затяжку, спросил:
— Сколько комсомольцев в ячейке?
— Пятеро.
— Из них — девушек?
— Ни одной.
Жиемурат знал, что в ауле нет девушек-комсомолок, и задал свой вопрос лишь затем, чтобы незаметно навести разговор на Айхан. Выслушав ответ, он с упреком сказал:
— Что же это ты, братец? Партия ставит перед нами как одну из первоочередных задач — вовлечение женщин в общественную жизнь, в активную работу. А у вас ни одной комсомолки!
— А что делать? Девушки у нас больно боязливые. Всех боятся: отца, матери, братьев, невесток... Уговариваешь, уговариваешь их вступить в комсомол, а они ни в какую.
Жиемурат поднял на Давлетбая усмешливый взгляд:
— И что, все у вас такие?
— Все! — решительно и как-то упрямо отрубил Давлетбай. И покосился на хозяина. — Взять хотя бы Серкебая-ага. Я ему в глаза скажу: это он виноват, что Айхан до сих пор не в комсомоле. Я ей не раз предлагал. А она одно заладила: отец, мол, не велит, ругается...
Серкебай недовольно нахмурился:
— Что, на Айхан свет клином сошелся? У других, что ли, нет дочерей?
А Жиемурат смотрел на Давлетбая с радостным изумлением. Хоть он и знал, что только благодаря его упорству и настойчивости появилась комсомольская ячейка, пусть немногочисленная, однако, его приятно поразили прямота, смелость, честность Давлетбая. Такому вполне можно довериться, ему по плечу любое поручение.
И раз уж зашла речь об Айхан, нужно было воспользоваться удобным случаем и поднажать на Серкебая. Следовало только действовать как можно дипломатичней. И, покосившись на Серкебая, Жиемурат добродушно сказал:
— Ты, братец, видно, плохо знаешь моего боле. Он ведь наш человек. Всей душой — за новое. Мало ли что раньше-то было. Но теперь, я уверен, он позволит Айхан вступить в комсомол. А там... пошлем ее на учебу.
Как Серкебай ни старался сдерживаться при своем жильце, уважаемом человеке, но тут не вытерпел, шея, щеки, глаза его налились кровью, он с гневом закричал:
— Айхан... в комсомол?! На учебу?! Ну, и времена!.. Только этого не хватало — чтобы моя родная дочь сделалась вертихвосткой — активисткой. Не бывать этому! Пусть и думать об этом забудет! А вам-то как не совестно? Вы же каракалпаки!
Эта вспышка ярости была настолько внезапной, что Жиемурат не нашелся, что и возразить Серкебаю. Только ошеломленно смотрел на него.
В разговор вмешался Жалмен:
— Товарищ Муратов, а какая польза от того, что мы пошлем ее учиться? У наших женщин другие заботы. Верно, женге?
Он обращался к жене Серкебая. Айхан в комнате не было — как только пришли гости, она выскользнула за дверь. А ее мать, Ажар, хоть и не участвовала в общем разговоре, но тайком к нему прислушивалась и сокрушенно качала головой — судя по всему, она держала сторону мужа.
Женщина с готовностью откликнулась на вопрос Жалмена:
— Верно, верно, дорогой. Зачем нам учеба? Умнее-то все одно не станем, да и ни к чему нам это.
— Ах, Жалеке! — укоризненно произнес Жиемурат. — Как это зачем, как это какая польза? Разве будущему колхозу не нужны знающие люди, специалисты, руководители? Выучится Айхан, вернется в родной аул, будет заправлять колхозными делами!
Ажар с испугом прижала к губам пальцы, краска стыда выступила на ее щеках:
— Ой, бей! Это наша дочка-то?!
— А что?
— Бай-бай... Напасть-то какая на нашу голову... Ох, недаром у бога просят сыновей — не дочек...
Жиемурат растерялся. Вон как все на него ополчились! Даже Жалмен! А он-то ждал от батрачкома поддержки.
Жалмен, чувствуя на себе выжидающие взгляды и Жиемурата, и Серкебая, кашлянул и, приняв какое-то решение, сердито оборвал хозяйку:
— Ну, что вы раскудахтались? Товарищ Муратов прав: колхозу кадры понадобятся. Пусть Айхан учится. Зачем противиться доброму делу? Вернется в аул ученой — сами же будете радоваться.
