Пожалуй, больше всего удивило Жиемурата поведение Жалмена: когда назвали его фамилию, он раздулся от гордости, как индюк, и, выпятив грудь, победоносно поглядывал вокруг.
От провала Жиемурата спас Багров.
Выступив после всех, он сказал:
— Я вижу, каждый хочет, чтобы во главе ячейки был кто-нибудь из его рода. Но в ауле одиннадцать — двенадцать родов. А коммунистов, только и имеющих право занять этот пост, куда меньше, да и избрать-то мы должны лишь одного человека. Если мы изберем Жиемурата, ни один из родов не будет обижен: вы сами знаете, он в этом смысле лицо нейтральное, ко всем относится одинаково, никого не выделяя, никому не отдавая предпочтения по родовому признаку. Для него главное: как человек работает, как участвует в общественной жизни, а не из какого он рода. Думаю, такой руководитель, как Жиемурат, — для всех приемлем. Ну, и райком горячо поддерживает его кандидатуру.
Багрову удалось убедить большинство собравшихся, и секретарем ячейки был избран Жиемурат. Жалмен и его сторонники не решились дать Багрову открытый бой.
Вернувшись из района, где его утвердили в новой должности, Жиемурат вознамерился было тут же, не теряя времени, устроить у себя дома заседание партячейки.
Когда он сказал об этом Серкебаю, тот неожиданно возразил:
— Ты знаешь, боле, я всегда рад, когда в моем доме собираются люди. Но в последнее время что-то голова у меня побаливает, мне надобны тишина, покой... Да и такому большому начальнику, как ты, не к лицу собирать своих людей где попало, тебе надо обзавестись собственной конторой. Как молвится, прежде чем откочевать куда-либо — подготовь жилье на новом стойбище. Своя контора почету тебе прибавит, а честь одного — это честь тысячи, тебе почет — это и всему аулу почет!
Совет Серкебая не вызвал у Жиемурата особого энтузиазма. Зима в этом году выдалась и ранняя, и суровая, а со вчерашнего дня поднялась пурга, и Жиемурат на себе испытал ее крутой нрав: он возвращался в аул на коне, в лицо бил ветер и снег, он совсем закоченел, чуть живым добрался до дома. Какое уж строительство — в этакую-то погоду!
Однако он посчитал неудобным спорить с Серкебаем, давшим ему приют, и только пожал плечами:
— Может, вы и правы... Но следовало бы дождаться, пока хоть чуть потеплеет.
— Есть дела, которые не терпят отлагательства. Вам ведь нужно где-то собираться.
Жиемурат задумался... Да, верно, партячейке нужно постоянное место для заседаний. Конечно, они могли бы собираться и у Жиемурата, но негоже — нарушать чужой покой. И так уж Серкебай много для него сделал, нельзя злоупотреблять его добротой и радушием. Как говорится, хоть тебя и ждут, не приходи каждый вечер, хоть тебе и дают, не бери всякий раз. Нет, стоило прислушаться к совету Серкебая, совету отеческому, разумному. Он ведь многое повидал на своем веку, поизносил рубах куда больше, чем Жиемурат. Видать, надо строиться — никуда от этого не денешься. Мороз, конечно, помеха серьезная... Ну, да чем черт не шутит!
— Ладно, боле. Строиться, так строиться. Только сперва я посоветуюсь с Темирбеком.
Улыбка удовлетворения скользнула по губам Серкебая, но он тут же потушил ее.
Жиемурат, хоть он и устал после поездки в район, немедля отправился к Темирбеку.
Удобно расположившись на кошме, он неторопливо принялся за рассказ:
— Говорил я с Багровым. Он недоволен, что мы так тянем с созданием колхоза. Я в оправдание все ему выложил: и что аул разобщенный, и люди, чуть нажмешь на них, грозят в бега удариться — видно, не слишком-то привязаны к здешним местам! А он: вы, мол, не умеете применяться к местным условиям. И председателю аулсовета досталось по первое число — за то, что не смог удержать семьи, бросившие аул во время уборки хлопка. Да, есть над чем призадуматься...
Жиемурат помолчал, потом продолжал:
— А я к тебе вот по какому делу. Партячейке тоже ведь нужна крыша над головой. Серкебаю-ага вроде не по нраву, что мы у него собираемся, шумим... Он и подсказал: стройте, мол, контору. Мысль-то дельная, да видишь, какие холода завернули. И пурга метет. Как тут строить? Навряд ли найдется человек, который по своей охоте согласится сунуть руку в ледяную воду.
— А ты за это не волнуйся! — с неожиданным энтузиазмом откликнулся Темирбек. — Найдем людей. Контора — это ведь общественное здание, будем строить его всем аулом, и это поневоле сплотит крестьян.
— И воспитает в них чувство локтя — так?
—Так. Ты верно сказал: мысль дельная! Строительные материалы под рукой: на озере полно камыша, в лесу турангиля. На худой конец, наружные стены оставим пока неоштукатуренными. После, по теплу, доделаем.
— Ну, что ж... — Жиемурат испытывал радостное облегчение. — Надо завтра собрать актив и хорошенько обмозговать это дело.
В небе ярко сияло солнце, но оно не в силах было растопить снег, согреть воздух. Мороз, казалось, с солнцем только усилился. Ветер, дувший с северо-запада, ерошил белые сугробы, гнал по аульной улице снежные облака. Снег скрипел под ногами так громко, что заглушал голоса людей, которые, плотно закутавшись, шагали к дому Темирбека.
