— Воля, — процедил он устало, словно слезы, утирая пот раскрытой ладонью, — ценное достояние. Других нет. Один — безработный, второй — алкаш, у третьего жена сбежала. Компания небольшая, но хорошо подобранная. И вместо транспорта гроб с музыкой.
Друзья ничего ему не ответили. Он покосился на них, Вовика самое первое их дорожное приключение отрезвило лишь самую малость, зато в Стивиных глазах, устремленных вслед промчавшимся «Жигулям», появилось какое-то новое, вовсе незнакомое Андрею выражение.
Возбуждение первых минут пробега постепенно покинуло друзей. Простейшая мысль о том, что долгая такая езда — это труд и для водителя, и для пассажиров, и в первую очередь для транспортного их средства, сама собою сделалась внятной всем участникам путешествия, включая и автомобиль, пожалуй, судя по немолодому его кряхтенью, тревожному, необъяснимому сразу дребезгу и стуку в разных его частях. К тому же и привычные для обыденной жизни перебои с тем или иным снабжением, временные, разумеется, конечно же, незакономерные, и на трассе живо напомнили о себе. Возле заправочной станции вытянулся, к примеру, длиннющий черед разнообразнейших экипажей. Семейных, навьюченных самым прозаическим скарбом, детьми, напиханных пожилыми родственницами, похожими на допотопных приживалок, кажется, даже домашними животными в виде лохматых болонок и бесхвостых сиамских котов, но также и элегантных, всего лишь пару катающих, в соответствии с названием нашумевшего некогда фильма из такой вот автомобильной жизни — мужчину и женщину. Встречные путешественники, коротая время, разглядывали друг друга, жаловались на нехватку бензина и объезды, отводили глаза от остова в пух и прах расколошмаченной машины, которую пост ГАИ выставил, словно модерновый монумент, на кирпичном пьедестале в назидание бесшабашным или просто неумелым водителям.
Друзья не без скрытого содрогания осмотревши эту жуткую кучу искореженного, измятого, фантастическими узлами завязанного металла, этот памятник катастрофе, вылезли из своего, сразу показавшегося таким ненадежным «Москвича». Андрей, пересчитывая талоны, направился к окошку заправщицы, а Вовик со Стивой от нечего делать принялись слоняться взад-вперед, разминая затекшие ноги и всматриваясь с затаенной надеждой в окружающую публику.
— Привет, — оживился вдруг Вовик, — вон они, те клиенты, которые нам под Фатежем хвост показали.
Он повернул Стиву лицом к двум «Ладам», которые тоже дожидались заправки, хотя и заметно впереди «Москвича», однако же не настолько, чтобы оправдать эту ковбойскую гонку на шоссе с оскорбительными и опасными обгонами. Разрезанный автогеном кузов, то, что еще недавно было таким же сияющим и сверкающим лимузином, вновь заставил приятелей обернуться в свою сторону. Лишь на мгновенье, поскольку на целые и невредимые «Лады» глядеть было все же любопытнее.
Трое мужчин стояли возле машин, веселые, белозубые, по-нынешнему, то есть слегка журнально, неуловимо киношно обаятельные, точнее даже, трое парней, чья молодость, может быть, впервые счастливо совместилась с совершенной и законной полнотой бытия, с возможностью иметь все, что необходимо, именно в то время, когда необходимо, нормально и естественно иметь, без надрыва и напряжения, как раз по мере пробуждения и выявления потребностей. Поскольку у большинства сограждан зазор между мечтою и несколько запоздалым ее претворением тотчас же обнаруживает себя в том или ином несоответствии внешности стилю, либо повадки имуществу, трое молодых буквально в глаза бросались особой, ничуть не наигранной уверенностью в себе и умением взирать на мир с некоторым снисходительным безразличием. Как бы ничему на свете не придавая слишком большого значения.
Стиву данный человеческий тип, хотя в быту он с ним почти не сталкивался, одним своим видом повергал в странное смятение, внутреннее беспокойство на него нагонял. Его, пожалуй, и страхом неосознанным можно было бы назвать, но все же это был не страх за себя лично, за свою шкуру, а некая на первый взгляд совершенно необоснованная боязнь за все ему до боли, до озноба дорогое, за мысли, за сокровенные чувства, за жену Надю, наконец. Вовик, при отсутствии комплексов, ни малейшего ущемления от контактов с подобными «центровыми» ребятами не испытывал, выгодных клиентов по автомобильной части привык в них видеть, которые отстегнут за срочный ремонт любую сумму да еще сверху накинут, ну а если занесутся не в меру случаем, то осадить их, на место поставить ему не составляло труда — не на фрайера, не на хмыря лопоухого нарвались. Сейчас, между прочим, Вовику представлялся именно тот самый случай проявить свои педагогические способности.
— Ну что, — Вовик даже руки потер в предвкушении, — может, пойти, сказать им пару слов?
Стива переполошился, он слишком хорошо знал своего товарища:
— Вова, я тебя прошу!