— Вы заметили, — мечтательно произнес вдруг Стива, — какое хорошее лицо было у одной из тех девушек?
— Наш-то, а? — загоготал довольный Вовик. — Ты слышишь, Андрюха? В себя начал приходить, уже на гражданок косого давит.
— Признак обнадеживающий, — согласился Андрей.
— Да ну вас, — Стива отвернулся от друзей. — Красота беззащитна, вот я о чем подумал. Она достается тому, кто властно предъявил на нее права. А кто в этих правах не уверен…
— Красота — это имущество, — раздражаясь мало-помалу, назидательно перебил его Андрей. — А точнее — капитал. Как вот у нас голова и руки. Только мы со своего капитала не проценты нажили, а так… собачьи слезы… А гражданки, поразившие ваше воображение, распорядились им осмотрительнее.
— Да уж, — подтвердил Вовик, — как бабка-покойница говорила: «Убили бобра. При копейке мужики, с ходу видно».
— Об этом и речь, — подхватил Андрей и не упустил случая вновь поддеть Стиву, — а из тебя какой бобер?
Углубленный до сей поры в назойливые беспокойные свои думы, товарищам отвечавший лишь для того, чтобы утвердиться в них или их же опровергнуть, Стива разом затарахтел и задергался, будто внезапно оживший мотор:
— Ей никогда не было скучно со мной, голову на отсечение даю! Я бы это сразу почувствовал!
— Милый мой, — созерцательно изрек Андрей, — нас бросают не оттого, что с нами скучно. А потому, что с другими весело.
— Ни за что в это не поверю! — таким бешеным Стиву еще не видывал никто в жизни. — Вы все это мне нарочно говорите, я знаю! Вы с самого начала в мое счастье не верили! Оно вас раздражало, вы мне завидовали! Простить не могли! Переглядывались все время, перемигивались, что я, не помню? Шушукались у меня за спиной, как это такому обалдую такая красавица досталась!
Вовик, оглушенный потоком напраслины, только рот раскрыл. Однако и слова вымолвить оказался не в состоянии. Зато Андрей сделался каменно невозмутим, что было у него явным признаком злости.
— Ну что ж, — произнес он с отвратительной брезгливой вежливостью, — подожди немного, догоним беглянку, еще раз позавидуем, пошепчемся, что нам еще остается?
— Ты догони сначала! Плетемся, будто мусор везем! — такой вопиющей бестактности Стива не ожидал сам от себя. Извиниться тотчас все же не смог, просто уставился в окно.
Леса, только-только начинающие желтеть, едва-едва вспыхнувшие багрянцем, а чаще все еще надежно зеленые, стояли по обеим сторонам шоссе, однако время от времени вдруг отступали к окоему, расчищая место полям, уже убранным, уже под зябь вспаханным неутомимо стрекочущими тракторами. Более всего приближение осени сказывалось в придорожных деревнях, где возле калиток или же просто на дорожной обочине были выставлены на продажу крупные, чуть ли не с волейбольный мяч, яблоки в оцинкованных ведрах.
— Верно говоришь, — после долгого молчания вздохнул Андрей. — Я бы даже определеннее выразился: не как мусор везем, а как дерьмо!
Переехав мост через неведомую речушку, друзья с недоумением завидели знакомые пижонские «Лады», застывшие над кюветом. Почти вся известная компания вылезла из машин, о чем-то совещалась, спорила, провожая взглядом проезжающие автомобили; сбавив скорость почти до шага, Андрей выглянул в окошко.
— Ну что, «ангелы»? Или как вас там, пираты! Не вижу скорости. Где же галоп? Овса мустангам не хватает? Пусть жуют сено.
Он нажал на газ, и старенький «москвич» сорвался с места почти с тою же прытью, что и новейшие «Лады».
— Тоже мне, киногерои, — Андрей вымещал на попутчиках давно сдерживаемую злость, — козлы! Кукуют теперь полночные ковбои!
Стива покачал головой, чувствуя за собой вину и не решаясь возражать резко.
— Нехорошо все-таки, Андрей, я понимаю твои чувства, но ведь там как-никак несчастье…
— Ничего себе несчастья! — Андрей едва руль не выпустил. — Не видали вы несчастий, муж неверной красавицы. Вот когда они нам под Фатежем хвостом крутанули, вот тогда могло случиться дорожное происшествие. С цинковыми гробами малой скоростью.
— Это уж точно, — авторитетно поддакнул Вовик, однако дальше повел соглашательскую линию: — Андрюш, попадут ведь фрайера вместе со своими телками, кто им сейчас отольет, сам посуди. Ведь таких, как мы, ушлых, на дороге раз-два и обчелся. Остальные сами только и мечтают, как бы до заправки дотянуть. Все-таки дамы у них… — воротился он в иных терминах к самому вескому аргументу.
— Вот всегда так, дамы! — с обидной иронией заговорил Андрей, круто и резко, как заправский гонщик, разворачивая машину. — А потом страдаем! На друзей кидаемся! Вдогонку мчимся!
Компанию «ангелов» застали в совершенной растерянности и унынии, хотя и трудно было поверить, что такие уверенные в себе деловые ребята способны растеряться и приуныть. Впрочем, именно зрелище полнейшей их подавленности и разброда и примирило до некоторой степени с ними Андрея.
— Обогнать, молодые люди, — это полдела, — затормозив, назидательно покачал он головой, — главное — доехать куда надо.
Он вылез из машины, открыл багажник и плюхнул на асфальт полупрозрачную полиэтиленовую канистру, в которой, как живой, тяжко колыхался бензин.