«Понимает, понимает в жизни юное поколение», — отмечал про себя Андрей.
— С Аллой Пугачевой?
— С генеральным конструктором? — то ли в шутку, то ли всерьез раздалась и такая отчаянная догадка.
— Раз, два, три — кто больше? — от души радовался активности публики обладатель бородки. — Никто не угадал, дорогие мои. С министрами полезно дружить, кто же спорит. С генеральным конструктором тоже, думаю, небезынтересно. Но в данном случае ценнее всех дружба Валерия Петровича. Запомните это имя.
Тут уж напор любопытства прорвал все заслоны приличного воспитания, фонтаном брызнули вопросы о том, кто же это таков, да кому же всесильное имя принадлежит, бородач загадочно, интригующе улыбался, перекидывался малопонятными и многозначительными репликами с приятелями, отшучивался, отнекивался, закатывал глаза, чокался с девушками через весь стол, едва не ложась грудью в салаты, в общем, темнил. Внимая отстраненно всему этому трепу, всей этой шумной бессмыслице и хмельному хохоту, Стива, утомленный, издерганный, раздраженный вконец, в который уж раз явственно различил среди застольного гама стук ракеток о мяч, и зрелище, возникшее перед внутренним его взором, заставило его забыть на мгновенье о том, где он теперь находится: мужчина и женщина, высокие и красивые, похожие на экзотических антилоп, попеременно отделялись от земли, словно взмыть собирались над пространством, разделенным надвое теннисной сеткой.
— Ну а что же ваши попутчики все молчат? — вопрос заботливой хозяйки вновь подключил его к действительности. — Где вы собираетесь отдыхать? — с искренним участием интересовалась она.
— Видите ли, — очень почтительно и очень серьезно объяснил Андрей, — мы, к сожалению, не отдыхать едем.
Он даже вздохнул несколько лицемерно.
— Значит, в командировку? — догадалась радушная хозяйка. Приятели моментально обнаружили друг друга в разных концах стола и обменялись взглядами.
— Можно считать и так, — за всех тактично кивнул Андрей.
— К морю — в командировку — позавидуешь! — с лукавством взрослой женщины улыбнулась юная Рузана. — Где же вы работаете, если, конечно, не секрет?
— В разных сферах, — уклончиво, хотя и совершенно честно ответил вспомнивший о чем-то Андрей. Со стороны это уже выглядело смешно, он высказывался от имени всех своих приятелей, как будто возглавлял приехавшую за рубеж делегацию.
— Смотрите, — расслабился симпатичный блондин, — если в какой-нибудь из этих сфер возникнут трудности, не стесняйтесь — поможем. А то кое-кто здесь, — он выразительно поглядел на Машу, — упрекает нас в неблагодарности. Вот уж несправедли-и-во. Признательность прежде всего.
— Возьмете под наблюдение? — осведомился Андрей.
— Если пожелаете. Вреда не будет, гарантирую.
— А пользы? — вдруг мрачно и в упор спросил Вовик.
— Пользу оцените. Когда разберетесь, что к чему.
— Интересно, — почти философски рассудил Андрей, — вот уж нам и участие предлагают, неужто в самом деле производим такое жалкое впечатление.
Как и всякий риторический, вопрос этот остался без ответа, тем более что квартира в одно мгновение наполнилась вдруг непереносимо громкой, издевательски грохочущей, мучительной музыкой. Все-таки, при всей чинности манер именно молодежь задавала тон в этом доме. А ей уже не сиделось на месте, несмотря на завлекательные столичные разговоры. Внезапно завязались вокруг, словно фонтаном прорвались в квартиру, танцы, тоже, разумеется, новейшие, вызывающе агрессивные под стать музыке, никакими четкими рамками не ограниченные, избавляющие человека не только от гнета внешних приличий, но и от моральных устоев, от любых обязательств перед близкими и перед самим собой. Может быть, все это лишь казалось Стиве, но, во всяком случае, именно так ему казалось.
Вовик с трудом протиснулся сквозь подпрыгивающую, колеблющуюся толпу молодежи. Вид у него при этом был подавленный и брюзгливый. Слава богу, хоть кухню не успела еще захлестнуть танцевальная стихия. Один лишь хозяин нашел здесь приют, и то потому, что решил проверить, готово ли в духовке мясо. Тыкал в него палочкой, профессионально поводил породистым носом и тем не менее выглядел вовсе не так внушительно и самозабвенно, как на рынке три часа назад. Можно сказать, вовсе даже потерянно выглядел. Вовику как-то жаль его сделалось, но этого своего прилива чувств он тут же застеснялся.
— Я, конечно, прошу прощения, — давно он не испытывал к постороннему человеку такой симпатии и такого чистого интереса, — вы тут про десант намекали, ну, про керченский, так вы какой имели в виду: первый или второй?
— Второй, слушай, — как-то очень спокойно, почти бытово отозвался Артем Нестерович и лишь мгновение, не отрываясь от духовки, снизу вверх окинул Вовика беглым взглядом.
— Значит, в сорок втором? — как бы проверяя самого себя, уточнил Вовик. — В этом, как его, в Эльтигене? — Артем Нестерович выпрямился и на этот раз посмотрел на него очень внимательно.
— Правильно говоришь. В нем самом. Откуда знаешь?
— Читал, — неопределенно улыбаясь, ответил Вовик.