Как только мы зашли в помещение продсклада высшего состава, я уселся на пол — перед походом не хочется и лишнее пять минут на ногах стоять. Сижу жду, когда D40 соберет ужин для первого поколения и придут с вестями и доносами мои крысы. Смотрю, как Кот вычесывает лапами шерсть, облизывает их и ими же умывается… Коты хоть мыться не любят, а чистоплотные. Снаружи чистоплотные, а вот что у них внутри?..
— Айнер, что мы тут сидим? Крыс ждем? Может, придумаем что-нибудь?..
— Я этим и занимаюсь.
— Я имел в виду другое — можно сказки рассказывать… Чем вы свой досуг занимаете?
— Кот, лично моего досуга хватает только на сон.
— А мы игры устраиваем. Хочешь, я тебе покажу, как играть в тараканов? Можно ползать и бегать, только надо думать, что ты — таракан.
— Тренировки — штука полезная. Начинай, я контролировать буду.
— Нет, так нельзя… Это надо чтобы все…
— Вот война кончится…
— Ловлю тебя на слове!
— Не поймаешь — недослушал.
— А что ты делать будешь, когда война кончится?
— Я об этом не думал никогда.
Мне даже страшно подумать, что будет, если война закончится… Наверное, все изменится… Мы будем восстанавливать города, животных… снова… Может быть, еще война начнется — гражданская или… Я не знаю ничего, кроме войны, — война это единственное, в чем я неплохо ориентируюсь… Трудно представить что-то другое.
— А я, когда мы победим, найду свою невесту…
— Почему ты так уверен, что мы победим?
— Хочется очень, так же, как и тебе…
— Что на это сказать?
— Если не верить в победу, тогда и не победишь. Мне отец так говорил.
— Офицеру веры в победу мало — нужны объективные данные.
— Айнер, для тебя ведь война — это нормально…
— Для меня… С войной, Кот, все сложнее… Для нас это как бы не совсем нормально, даже для бойцов, хоть мы ее стабильно переносим, раз уж она есть. Это в идеале так продумано для избежания провокаций. Только не все после этой войны смогут жить по-другому…
— А как же тогда?..
— Если кто-то будет воду мутить, придется проводить внутренние зачистки.
— Мало у вас в жизни радости.
— Радости? Кот, дай подумать хоть минутку, мне сейчас не до радости…
— Тебе всю жизнь не до радости будет, хоть ты и бессмертный.
— Хоть бы и так, только не мешай мне думать.
— А сколько у вас вообще поколений бессмертных?
— Всего два, и я из второго.
— А у нас очень много поколений. Я даже не знаю, из какого поколения я сам — я только до ста считаю и то — на девяносто сбиваюсь.
— У нас все по-другому. Поколение определяется по технической базе, на которой составлен человек.
— Из чего вас делают?
— Из атомов.
— А эти атомы из чего делают?
— Кот, вылези из моей головы! Это ментальное насилие! Я тебя заблокирую.
Кот, наконец, замолк. Он меня своими бесконечными вопросами добьет. Надо подумать о распределении крыс… К Штраубу они близко не подойдут: надо подвести их максимально близко — только разведчиков… Для непрерывного контакта крыс понадобится слишком много, и если их машины засекут, могут обнаружить в их действиях систему, а если
— D40, я все про крыс думаю… Машины крыс не учитывают.
—
— Да, обычный сетевой электронный мозг — передатчик. Надо составить программу по принципу сбоя ошейника — поставить крысу на прямое прослушивание. Сигналы крысы должны быть направлены на идентификационные полосы контроля и Центр.
— Я закодирую данные Центра — пропишу программу.
— Эта крыса должна быть на связи с сотнями других, а «крысиный ошейник» должен передавать и исходящие сигналы, и непередаваемые мысли, через которые проходит анализ входящих сигналов. Полосы контроля, как и центральный компьютер, не сосредоточены на поиске. На точное опознание объекта, входящего в зону восприятия, им тоже плевать. Зато связь они держат под контролем — настройка на ментальный фон проходит автоматически. А когда определен принцип изначальных кодировок, выделен сигнал, достаточно передать ключ для восстановления сбитых кодов — и информация открыта. Крыс они просто не заметят. Сигнал «крысиного ошейника» будет принят.
— Да, S9. Полная идентификация проходит лишь при запросе на доступ. Но частичное опознание будет проведено.
