— Определение проводится на уровне установления технической базы. Это то же самое, что и у нас — я знаю, когда в зону восприятия входит незнакомый полковник или капитан, «защитник» или дестроер… Не будет нужды — я о них ничего больше не узнаю, а поддерживать связь я обязан. Когда через зону восприятия проходят тысячи таких незнакомых людей и машин, они проходят незамеченными. Когда выделяешь сигналы связи на автомате — не обращаешь внимания на закрытые. Я слышу сотни голосов, но прислушиваюсь только, когда обращаются ко мне. Открытый сигнал будет принят, и все — сбой.
Все пойдет к черту — и самая жесткая система опознания — идентификация в соответствии с личным блоком, и совершенный контроль AVRG.
— S9, центральный компьютер на прямой связи с идентификационными полосами — он получит информацию о сбое.
— Да, чтобы сориентироваться и выявить причину сбоя ему много времени не потребуется…
— Он не примет сигнал неизвестного объекта — проведет опознание.
— Тогда все накроется… Значит нужно будет обеспечить очень высокую скорость действий — мы не дадим ему времени на разбор ситуации. Работать на скорость нам не впервой.
— Не на такой скорости, S9.
— Хватит! Я знаю, что есть более сложные варианты! Но
— Рассчитываешь на наглость?
— А то как же? На что еще рассчитывать, как не на то, на что не рассчитывает враг? Главное, чтобы центр не смог отключиться от передачи…
— От такого информационного потока невозможно заблокироваться сразу. Произойдет примерно то же самое, что и с тобой, и со мной. Вся свободная энергия будет задействована для защиты, будет сбой и перезагрузка — тогда система откроется для прямого доступа.
— Все хорошо, но для должного эффекта нам понадобится целый отряд крыс, и шесть из них — должны иметь ошейники… В зависимости от подхода нужно будет пройти две или три идентификационных полосы. Дальше центральный компьютер… Еще два ошейника должны быть закодированы на случай, если придется вырубать мозг пограничного перехода и мозг самого штаба…
— S9, сбой на границе равнозначен провалу. Об этом доложат.
— С этим разберемся… Теперь надо думать, как собрать «крысиные ошейники».
— Однофункциональный ошейник на базе сетевого мозга сделать несложно. Я переустановлю системы и перепишу программы, но для этого нужны элементы жесткой памяти третьего порядка.
— Разберешь мозг бункера…
— Этого не хватит, S9.
— Где здесь еще могли сохраниться?.. Кот!
Кот подпрыгнул и поставил уши торчком…
— Я, кажется, начинаю понимать, о чем вы!
— Ты в музее был!..
— Был.
— Знаю, что был. Что там видел?
— О, много… Макеты городов…
— Там техника есть?
— Да, там…
— Компьютеры есть?
— Не знаю, не заметил.
Чертов Кот! Опять тупит! Тролль про музей говорил. Вряд ли где-то еще в Шаттенберге могла остаться наша техника.
А вот и они, легки на помине… сразу все мои лазутчики вернулись. Маленькие серые существа вышли на свет из темного квадрата открытой двери, как занесенные из коридора клочья пыли. Они похожи друг на друга — едва различимы и визуально, и по ментальному фону… Узнать среди них своего Крыса-передатчика я не смог и обратился к первому попавшемуся — все равно он параллельно все другим передаст…
— Пусть один останется, а остальные — наружу.
Крысы встали на задние лапы, отдали честь и выбежали в коридор еще до того, как дверь закрылась — полутенями растворились в темноте. Мой Крыс залез ко мне на плечо…
— Ну что, нашли?
— Близко отсюда, но долго идти.
— Надо петлять обходными путями?
— Крысы могут близко пройти — люди не могут. Человеку надо по верху идти.
— Они под землей?
— Под землей. Проходы закрыты.
— Сколько по времени идти?
Глупый вопрос…
— Времени под землей нет.
— Не спорю.
— Солнце будет низко, когда дойдем.
— Ясно. Что твои братья
— Нет движения — ничего не меняется. Только продолжают доставлять новую технику — резерв размещают далеко от города.
— Нужно выслать разведчиков к границам города. Пусть рассредоточатся, идут поодиночке, используя укрытия, и наблюдают. Понял?
— Так точно.
— Тогда передавай, и в путь.
— Шторм наверху. Опасно.
— Времени нет, сейчас пойдем.
— Понял.
Отважные твари, эти крысы!..
Идти нелегко будет. Если бледные не согласятся, я их расстреляю, и плевать на все (на межвидовую лояльность особенно)…
— Крыс, вы наверху машины видели?
— Нет. Темно. Ветер. Ничего нет.
