А навстречу шли раненые. И ехали сани с ними. Ездовые нахлестывали заиндевевших лошаденок, и те, разбрасывая ноздрями клубы пара, торопились. Лейтенанту не хотелось задерживать раненых, и он топтался сбочь дороги. И солдаты с ним. Они промерзли и хотели отдыхать, но не донимали командира вопросами.
- Стойте!.. Одну минутку!..- крикнул младший лейтенант Носик.
Лейтенант увидел перед собой громадную куцехвостую лошадь, впряженную сразу в трое саней. Сани были наши, но лошадь - чужой породы.
Они с младшим лейтенантом подошли к передним саням. Из тулупа высунулся человек с офицерскими погонами на шинели. В затяжном зевке обдал водочным перегаром и сказал:
- Слушаю!
- Далеко до поселка Лесного? Карту невозможно раз-глядеть… Нам назначено там…- Крюков не договорил, потер глаза: да, на санях ехал Басов, на нем опять погоны лейтенанта!
- Пройдите немного - и направо!..- Увидите - раздолбано все… Хотите трофейного шнапсу?.. Слабоват, но все же,- и Басов стал копаться в тулупе, как в куле.- А я пленных офицеров сопровождаю. Всех званий. Есть даже подполковник… Приказано срочно доставить в штаб армии.
На двух других санях горбясь сидели пленные, и автоматчики из охраны высились над ними.
- У нас есть шнапс. Тоже трофейный,- сказал младший лейтенант Носик, повернулся и пошел к солдатам.
Лейтенант Крюков ничего не сказал. Зябко поежился.
- Эй вы! Кто из вас старший?-крикнули из тулупа.- Почему разрешаете солдатам курить без маскировки?.. Какой части?
Крюков видел, как в толпе солдат затухающей искрой маячил огонек папироски, и понимал, что его не видно и с десяти метров в этом густом промозглом тумане. Но приказ нарушался, и Крюков заставил себя громко, но не строго сказать:
- Прекратить курение!
Папироска в толпе потухла, а из саней продолжали выговаривать. Молодой лейтенант повернулся и пошел к саням. Но в этот миг неподалеку рванул снаряд, на мгновение оживив огненным всполохом мертво присмиревший лес и разбросав вокруг снежную крупу.
Лейтенант Басов упал на передок саней и рявкнул ездовому:
- Гони!
Взмахнув толстой метелкой хвоста, битюг чужой породы легко поволок связку саней по укатанной дороге. Пленные лопотали о чем-то, пряча головы в высокие воротники теплых шинелей. Из одного воротника, как стекла стереотрубы из окопа, торчали очки.
- Надо было у фрицев реквизировать очки для тебя,- сказал Крюков младшему лейтенанту, стараясь не думать о том, что могло бы случиться, не пожалуй вовремя шальной снаряд.
- Я уже думал об этом,- ответил Носик, глядя на лейтенанта по-птичьи - боком. Но неудобно как-то… Между прочим, как вам это нравится?- он махнул рукой вдоль по дороге, которая скользила в туман и терялась в нем.-
Пленных, гад, сопровождает, шнапс трофейный пьет… Непонятно…
Крюков положил руку на плечо младшего лейтенанта, но сказал совсем не то.
- После войны разберемся, кто и как ее прошел.
- А Розе убит, погиб Андреев,- скорбно обронил Носик.
- Да, им теперь все равно.
И снова, очерствев от усталости, мерили дорогу, торопились к отдыху и сну.
Теперь бывший лейтенант Басов продает газированную воду. Как он помнит войну? Такие обычно больше всех «выстрадали и перестрадали», громче всех орут о своих заслугах, выколачивая за них вознаграждения…
Петр Ильич встал со скамейки и, глядя на бронзовое лицо генерала, подумал: «Пойти вот сейчас и сказать все это тем, кто пьет у него воду…» Но вздохнул и сказал:
- Да, всяко бывало, товарищ генерал!..- и пошел по аллее к выходу из парка.
По тому, как вяло и недружно велась артподготовка,
Путннцев определил, что наступление будет нелегким. Это солдатское чутье стало тяжкой уверенностью, когда в атаку пошли два наших тяжелых танка «КВ». Один, переползая через свои окопы, завалился в них, другой, дойдя до нейтральной полосы, повернул обратно, уставившись пушкой совсем в ненужную сторону: осколком вражеского снаряда ему заклинило башню…
По траншее солдатские голоса донесли до Путинцева слова: «Смерть фашизму!». Это был условный сигнал к атаке.
Он выскочил на бруствер и стал во весь рост. Обернувшись, указал автоматом вперед и крикнул:
- Держать на то дерево! За мной!- и зашагал быстро, по привычке сутулясь и сжимаясь - ему казалось, что от этого он станет меньше и неприметнее.
Глядя по сторонам, Путинцев видел: словно белый бесконечный вал, катились вперед взводы, роты батальона, одетые в новенькие маскхалаты.
Враг молчал, его будто не было совсем на этой гладкой, как футбольное поле, снежной равнине, но от необычной тишины и Путинцеву, и тем, кто шел рядом с ним и дальше, было не по себе.
Из серой мглы морозного рассвета все явственнее вырисовывались вражеские траншеи, в них суетились, будто тени, фигурки людей. Наконец послышались чужие команды.
- Вперед!-закричал Путинцев ожесточенно, злясь на то, что в эту самую минуту надо было бы уже быть в окопах противника, но они еще только виднелись, и каждую секунду оттуда могли открыть огонь.
