Два мужчины и две женщины пошатывались в дальнем конце комнаты в неуклюжем танце. Один из практиков схватил графиню за запястье, оттащил от королевы и швырнул на колени. Выкрутил ей руки за спиной и защёлкнул на запястьях тяжёлые железные кандалы. Тереза визжала, била, пинала, вцепившись в другого, но с тем же успехом она могла бы изливать свою ярость на дерево. Огромный мужчина почти не шевелился, его глаза были такими же бесстрастными, как и маска под ними.
Глокта обнаружил, что почти улыбается, наблюдая за этой отвратительной сценой.
Один из практиков натянул холщовый мешок на голову Шалер, превратив её крики в приглушённые всхлипы, и повёл, беспомощную, по комнате. Второй некоторое время оставался на месте, направляя королеву в угол. Потом попятился в сторону двери. На пути он взял стул, который раньше передвинул, и аккуратно поставил его в точности, как тот стоял до этого.
— Будьте вы прокляты! — завизжала Тереза, и её сжатые кулачки задрожали, когда дверь со щелчком закрылась, оставляя их двоих наедине. — Будьте вы прокляты, скрюченный подонок! Если вы её тронете…
— До этого не дойдёт. Потому что средства её освобождения в ваших руках.
Королева сглотнула, её грудь вздымалась.
— Что я должна делать?
— Ебаться. — В такой прекрасной обстановке это слово отчего-то звучало вдвое грубее. — И принести детей. Графиня проведёт семь дней в темноте, в неприкосновенности. Если по окончании этого времени я не узнаю, что вы каждую ночь распаляли королевский хуй, то я познакомлю её с моими практиками. Бедняги. У них так мало опыта. Каждому хватит и десяти минут, но в Доме Вопросов их много. Думаю, мы сможем занимать вашу подругу детства день и ночь.
По лицу Терезы прошёл спазм ужаса.
— А если я сделаю, что вы просите?
— Тогда графиню будут содержать в безопасности. Когда вы определённо забеременеете, я верну её вам. Пока вы не родите, всё будет идти, как сейчас. Два мальчика в качестве наследников, и две девочки, чтобы выдать замуж, и мы с вами больше ничем не будем связаны. А король сможет искать себе развлечения в другом месте.
— Но это займёт годы!
— Вы можете уложиться в три-четыре, если будете скакать на нём по-настоящему страстно. И, возможно, вы обнаружите, что жизнь у всех станет легче, если будете по крайней мере притворяться, что вам это нравится.
— Притворяться? — выдохнула она.
— Чем больше кажется, что вам нравится, тем быстрее всё закончится. Самая дешёвая шлюха в доках может вопить за свои медяки, когда её дерёт моряк. Так неужели вы скажете, что не можете покричать для короля Союза? Вы оскорбляете мои патриотические чувства! Уф! — выдохнул он, закатывая глаза в пародийном экстазе. — Ах! Да! Вот так! Не останавливайся! — Он скривил губу, глядя на Терезу. — Понимаете? Даже я могу это делать. А лжецу с вашим опытом это не составит труда.
Её залитые слезами глаза метались по комнате, словно искали выход.
Он сделал ещё один медленный шаг вперёд.
— Ваше величество, я надеюсь, вы полностью осознаёте альтернативу.
Она кивнула и вытерла глаза. А потом гордо вскинула подбородок.
— Я сделаю, как вы просите. Прошу вас, умоляю, не причиняйте ей боль… прошу…
— Даю вам слово. Я прослежу, чтобы с графиней обращались наилучшим образом. — Он мягко облизал кислые дёсны. — А вы наилучшим образом обращайтесь с вашим мужем.
Джезаль сидел в темноте. Он смотрел, как пляшет огонь в огромном камине и думал о том, что могло бы быть. Думал об этом с некоторой горечью. Сколькими путями могла пойти его жизнь, а кончил он здесь. В одиночестве.
