Бай Сюинь то приходился в себя, то снова проваливалась в забытье. Всю ночь Да Шань не отходил от нее ни на шаг, и уже к утру ее лихорадка полностью прошла. Бай Сюинь чувствовала себя перекисшей маринованной редькой. Но несмотря на общую разбитость состояния, ее настроение было хорошим. Проснуться от этого бесконечного изматывающего кошмара само по себе было чудом, но причина такого душевного подъема была в другом. Когда она только открыла глаза, то увидела Да Шаня – он сидел рядом и держал ее за руку. И пока он о чем-то задумался и не замечал, что она уже пробудилась, Бай Сюинь позволила себе рассматривать его дольше обычного. Несмотря на три беды и восемь несчастий[41], что преследовали ее последние дни, было и хорошее: ее зрение с каждым днем становилось все лучше и теперь она уже могла хорошо видеть предметы не только перед своим носом. Конечно, посчитать количество ресниц человека напротив она бы не смогла, хотя раньше с ее духовной энергией, усиливающей все чувства, это было бы пустяковой задачей. Не то чтобы она когда-то такие задачи перед собой ставила. Но теперь, когда она уже могла довольно неплохо видеть Да Шаня с такого расстояния, непрошеная улыбка сама коснулась ее губ. Он выглядел уставшим и задумчивым. Должно быть, всю ночь беспокоился, как бы она не померла. Такой милый.
Да Шань повернулся и увидел, что она проснулась.
– Утро доброе, – мрачно изрек он.
– Мм, – кивнула Бай Сюинь и попыталась подняться, но была тут же уложена обратно:
– Ну уж нет, ты с этого ложа не встанешь, пока проклятье не будет снято. Я тебя знаю, опять начнешь бегать по округе и попадать в неприятности.
Такой милый, когда молчит…
– Но я же не могу весь день так лежать.
– Еще как можешь, и я лично за этим прослежу.
Бай Сюинь смотрела на него и не понимала, шутит он или серьезно.
– Мне нужно выйти.
– Зачем?
– По нужде, – процедила Бай Сюинь, рассчитывая его смутить.
– В этом нет необходимости, – он наклонился и поднял с пола небольшой кувшин и протянул ей.
– Что это? – не поняла Бай Сюинь, а потом до нее дошло. – Ты, должно быть, шутишь, – она начала закипать и попыталась вырвать свою руку из чужой, но у нее ничего не вышло. Как он может быть настолько сильным? Или это она так ослабла?
– Пожалуйста, отпусти меня, – сдалась она. – Я уже взрослая и сама могу решать.
– Ты безрассудная.
Бай Сюинь растерянно на него посмотрела, а потом рассмеялась:
– Ты единственный человек в мире, который считает меня безрассудной.
– Но, если с тобой что-то случится, что делать мне? – не отступал Да Шань.
Ее сердце пропустило удар.
– Со мной все будет в порядке, – тихо сказала она. – Я даже упала в Огненное море и все равно выжила. Такой ерунде, как какое-то деревенское проклятье, меня не убить. К тому же, ты рядом.
Он смерил ее долгим взглядом, а потом отпустил руку.
Бай Сюинь медленно села и тут же почувствовала головокружение. Пока она лежала, ей казалось, что это просто небольшая слабость, но стоило приложить немного усилий, как тело сразу стало вялым и безжизненным, словно она была выброшенной на берег рыбой. Бай Сюинь собрала всю свою волю в кулак, чтобы не показать вида, насколько ее состояние плачевно, иначе это было бы слишком позорно после такой перепалки. Она медленно вышла из дома, чтобы умыться и привести себя в порядок. Когда она вернулась, Да Шань уже стоял у плиты.
– Видишь, я все еще жива, – улыбнулась она.
– Не шути так, – проворчал он не оборачиваясь.
После легкого завтрака из очередной порции протертой каши, Бай Сюинь сама добровольно вернулась на лежанку. Даже такие простые действия, как поедание мягкой пищи, утомляли ее. Словно один маленький паразит почувствовал, что срок истекает и решил выпить из нее все соки. К счастью, полнолуние было уже на следующий день, поэтому нужно было продержаться немногим больше суток. Мысль о том, что все скоро закончится и они смогут покинуть это унылое место, грела ей душу. Размышляя о том, что она будет делать, когда они покинут деревню, Бай Сюинь и не заметила, как заснула. На этот раз кошмары ее не мучили.
Проснулась она ближе к обеду, чувствуя себя намного более отдохнувшей, но решила не вставать со своего ложа. В конце концов, у нее не было никаких дел, так что ничего страшного, если один день она проведет в горизонтальном положении.
– А-Шань, – позвала она, и он тут же материализовался рядом. – Думаю, когда все это закончится, надо отпраздновать.
– Хочешь устроить праздник?
– Нет, просто втроем сходим поедим что-нибудь вкусное.
– Правда? – обрадовался Ли Хун, который сидел на улице у окна и слышал весь разговор.
– Да, так что подумай, что бы ты хотел съесть.
Глаза маленького демона загорелись.
– Ты уверена, что все будет в порядке? – тихо спросил Да Шань.
– Да, осталось совсем немного. Потерпи.
– Если ты так говоришь, – кивнул он, но во взгляде читалось сомнение.
