– Нет, у меня осталась психологическая тень от этого места. Возможно, из-за выбора цвета краски для погребального обряда. А может, потому, что вчера меня там чуть не убило камнями. Так что не удивляйтесь, увидев там полный беспорядок. Дикая природа так непредсказуема.
– Надеюсь, вы не пострадали, – нахмурился заклинатель. – Спасибо, что рассказали об этом, теперь мы будем вести себя там осторожнее.
– Не волнуйтесь, я уверена, что все камни закончились на мне.
Бай Сюинь еще раз окинула взглядом людей вокруг и пошла к себе в дом. В ближайшие дни она не собиралась выходить на улицу без крайней нужды, как бы ни было соблазнительно тащиться к той мрачной скале и несколько часов под заунывное пение смотреть, как горит разлагающийся труп. Она вошла в дом и села за стол. Ли Хун не пожелал вставать в такую рань ради какого-то там обряда, поэтому мирно сопел на лежанке. Бай Сюинь подперла щеку рукой, раздумывая, чем себя занять – день обещал быть долгим. Да Шань принес дров, разжег огонь и принялся что-то готовить. Бай Сюинь лениво наблюдала за его уверенными движениями, словно он был рожден, чтобы возиться на кухне.
«Когда все закончится, помогу ему открыть ресторанчик. От посетителей отбоя не будет», – подумала она, скользя взглядом по его высокой фигуре.
Внезапно Да Шань обернулся и, поймав ее взгляд на себе, широко улыбнулся. Бай Сюинь улыбнулась в ответ. Красив! В другой ситуации она была бы счастлива, что он так заботится о ней. В другой ситуации от этой широкой улыбки ее сердце бы забилось так часто, что стало бы трудно дышать. В другой ситуации, но не в этой. Потому что Бай Сюинь с улыбкой, которая не коснулась ее глаз, смотрела на этого красивого незнакомца.
Почему он так изменился? Откуда взялись эта наглость и уверенность в себе? А может, он всегда таким был, но притворялся послушным, когда того требовали обстоятельства? Или он что-то вспомнил из своего прошлого и потому стал вести себя по-другому? Что он вообще за человек? Она не понимала. У нее уже сложилось определенное впечатление о нем, когда тот внезапно стал вести себя абсолютно иначе. Словно две личности уживались в одном теле, и самое досадное заключалось в том, что Бай Сюинь не могла сказать, какой из этих двух Да Шаней нравился ей больше. Но тот, что был сейчас перед ней, однозначно раздражал ее сразу за двоих. Она поняла, что так долго пялиться ему в спину слишком подозрительно, поэтому заставила себя отвести взгляд в окно.
Мужчина довольно долго возился у плиты, пока, наконец, с сияющим видом не поставил перед ней миску и не сел напротив.
– Это… – покосилась на содержимое Бай Сюинь.
– Протертая каша.
– Мои зубы вроде все еще при мне.
– Так ты точно не подавишься, – широко улыбнулся он, всем своим видом выражая: «Правда, я молодец, как ловко придумал».
Она подняла на него полный сомнения взгляд. Будь у него хвост, он бы им сейчас вилял. Бай Сюинь протянула руку и погладила его по голове.
Да Шань, которого приняли за собаку:
– …
Бай Сюинь доела свою стариковскую еду и уже по привычке собралась идти с миской к ручью, когда ее остановил суровый голос:
– Куда это ты собралась?
– Помыть посуду…
Да Шань забрал миску и строго на нее посмотрел:
– По дороге к ручью ты можешь споткнуться, упасть и сломать себе шею, на тебя может напасть дикая птица или зверь, ты можешь поскользнуться на камнях и разбить себе голову или захлебнуться. Или при падении прикусить язык и истечь кровью.
– У тебя богатое воображение, – искренне восхитилась Бай Сюинь.
– Ты не выйдешь из этого дома. И я тоже.
– Если посуду не отмыть сразу, то остатки еды присохнут и будет сложнее их отскрести.
– Это даже не твой дом, какое тебе дело до чужой посуды?
Бай Сюинь открыла рот и хотела возразить про вежливость и правила приличия, но тут же его закрыла. По правде говоря, хозяевам в загробном мире не было никакого дела до глиняной миски. А если бы оставшиеся жители хотели забрать себе что-то из утвари, то давно бы это сделали, вот только они наверняка боялись даже переступать порог опустевших домов, не то что брать вещи умерших от проклятья людей.
Когда солнце поднялось достаточно высоко, Ли Хун завозился на своей лежанке и сладко зевнул, но, когда узнал, что они по-прежнему будут торчать в этом богами забытом месте, то сразу приуныл. Чтобы как-то скрасить его скуку, Да Шань отправил его к ручью мыть грязную посуду. На удивление маленькая панда вернулась в бодром расположении духа. Возможно, причиной этому стало то, что Ли Хуну с его прекрасным нюхом больше не приходилось вдыхать ароматы трупа, пролежавшего несколько дней на жаре. А может, он просто радовался, что не надо постоянно куда-то идти и сталкиваться с опасностями – у него был удивительный дар находить хорошее почти в любой ситуации.
