– Я не знаю, как это – полагаться на других, – она посмотрела ему в глаза. – Я не умею просить о помощи. Мне никогда не приходилось этого делать, я всегда справлялась сама. Я привыкла отвечать за других людей и защищать их. И мысль о том, что я ослабела настолько, что теперь мне нужно полагаться на других людей… Почему я должна быть настолько слабой? Почему я не могу отплатить тебе даже самую малость за все, что ты для меня сделал?
– Я ведь уже взял с тебя обещание.
– Я не про это. Не про то, что ты спасал мою жизнь такое множество раз. Ты заботился обо мне, не бросил меня, все это время ты был рядом со мной, хотя мог уйти. Почему я не могу быть благодарна настолько, чтобы делать то малое, что еще в моих силах? Что в этом плохого?
Да Шань отшатнулся. Он сжимал в руках сверток с обувью, а все слова застряли у него в горле. Потому что она и правда была хорошим человеком. Настолько хорошим, что ей и в голову не пришло, что он ошивается рядом только потому, что ему от нее что-то нужно. Она и не подозревала, что он просто стоял и смотрел, как те ублюдки нападают на нее. Такая, как она, никогда бы не заподозрила других людей в дурных намерениях. Разве это не глупость? Разве не потому она оказалась в такой ситуации, отверженная всем миром? Как, будучи такой наивной, она сможет противостоять тем людям, что ее предали?
– Когда я говорил про обувь, то имел в виду тебя, – ответил он. – Тебе не стоило тратить деньги, завтра я их верну, – он показал на свои новые ботинки. – В конце концов, быть с тобой рядом – это мой собственный выбор, и ты не должна за него расплачиваться.
Бай Сюинь стояла с опущенной головой и не могла поднять взгляд. Как он может говорить такие вещи со спокойным лицом? Он злился, потому что она купила ботинки ему, а не себе? Он правда сказал, что хочет заботиться о ней и быть рядом? Она чувствовала, как ее лицо пылает и ничего не могла с этим сделать.
– В этом нет никакой нужды, – выдавила она из себя, – с моей обувью все в порядке, – а затем развернулась и вышла из комнаты.
Оказавшись снаружи, она приложила ладони к горящим щекам. Что за постыдная реакция тела? Ведь по сути ничего особенного не произошло, тогда почему так неловко?
Да Шань мрачно смотрел на дверь:
– Она настолько разозлилась, что просто ушла?
Ли Хун с сомнением на него посмотрел:
– Ты ведь совсем не разбираешься в людях, да?
– О чем ты говоришь?
– А, забудь.
Достаточно было и того, что маленький демон и так чувствовал себя третьим лишним в этой странной сцене. Как этот большой парень может быть таким тугодумом?
Ли Хун вздохнул и покачал головой. Впрочем, помогать этому демону он не собирался. Сестрица явно заслуживала кого-то получше.
– Ты не пойдешь за ней?
– С чего мне идти за ней, – хмыкнул Да Шань.
Он прямо в одежде лег на кровать и отвернулся к стене. В его руках все еще оставался сверток с обувью. Эта женщина, сама того не ведая, пробудила в нем чувства, которые он не хотел ощущать. Невольно он начал о ней заботиться не только потому, что собирался вернуть свою силу. Внезапно он осознал, что, если с ней что-то случится, он на самом деле расстроится. Ведь если он позволит умереть такому хорошему человеку, как она, то и правда станет чудовищем.
Бай Сюинь вернулась в комнату немногим позже. Ей было до смерти неловко из-за своего побега и она понятия не имела, как себя вести, но, к счастью, Да Шань к тому моменту уже спал, отвернувшись к стене. Она негромко его позвала, но тот не откликнулся, поэтому на ужин пришлось идти без него.
