У Черного Дракона не было имени. Он не рассказывал Линь Шунь о себе и своем прошлом и не спрашивал об этом ее. Он жил настоящим моментом, не переживая о будущем. Дракон очень живо интересовался культурой и бытом людей. Как ребенок, он задавал Линь Шунь сотни вопросов о религии и ритуалах, государствах и праздниках. Он пытался понять людей, потому что сопереживал им. Когда Линь Шунь захватила столицу и объявила себя Императором, дракон собрал в столице сирот и организовал приют. Никто не знал, что этот человек и есть то чудовище, что наводило ужас на весь мир. Даже слуги во дворце считали дракона ближайшим соратником Императора Тяньшунь и обращались к нему, как к господину Тянь, потому что сама Линь Шунь его так называла: Тянь Мо[24] – Небесный демон. О его истинной сущности люди узнали, лишь когда остатки орденов объединились и напали на дворец. Пока основная часть сопротивления штурмовала главные ворота, небольшая группа самых отважных воинов тайно проникла через восточную часть, подкупив слуг. Когда они проникли внутрь дворца и пленили его хозяйку, дракона там не оказалось. Кровавый Император Тяньшунь требовала от какого-то мужчины, чтобы тот убил врагов, но неизвестный никак не отреагировал. И только когда Тяньшунь начала взывать к справедливости и призывать уничтожить чудовище, мужчина обратился драконом. Заклинатели на мечах преследовали его до самых Сумеречных гор, нанося один удар за другим, пока дракон не пал прямиком в Огненное море. Так самое ужасное чудовище Цзянху было повержено, а Кровавый Император Тяньшунь спустя несколько недель прилюдно казнена на городской площади.
Старейшина Бай аккуратно поставила на полку очередную книгу и потерла уставшие глаза. Даже изучив все события тех времен, она так и не приблизилась к разгадке, что за ужасная сила убивала людей по всей стране. Судя по всему, Храм Черного Дракона, который по примеру своего божества заботился о детях, не был к этому причастен. Покинув павильон библиотеки, Бай Сюинь задумчиво посмотрела на звездное небо, отметив про себя, что снова засиделась допоздна. Вернувшись в свою комнату, она обнаружила на столе письмо из ордена Алого Феникса. Сломав печать, старейшина Бай быстро пробежалась глазами по строчкам. Это было письмо от главы ордена, и тот приказывал немедленно возвращаться. Бай Сюинь подперла голову рукой, задумавшись, сколько времени уже прошло с тех пор, как она покинула гору. Перед глазами невольно всколыхнулись зыбкой пеной воспоминания об одном человеке, от которых она тут же отмахнулась. С той самой ночи она запретила себе о нем думать и пока ей это неплохо удавалось. Недаром говорят, что время и расстояние исцеляют душевную боль. Еще раз перечитав письмо, Бай Сюинь нахмурилась. Если бы что-то случилось, то Ван Цзышэнь упомянул бы об этом, к тому же по непривычно рубленым линиям письма можно было понять, что глава ордена писал его в гневе. Старейшина Бай сложила письмо и убрала в рукав, а потом начала собирать вещи. Утром ей предстояло отбыть на восток.
Спустя почти две недели старейшина Бай Сюинь опустилась на гору Алого Феникса и спрыгнула с меча. В преддверии лета орден утопал в зелени, из которой то тут, то там выглядывали нарядные домики и пагоды, выкрашенные в белый, алый и золотой. Бай Сюинь вдохнула полной грудью травяной аромат родной горы. Жизнь в ордене бурлила, повсюду сновали адепты, едва замедляясь ради почтительного поклона, и тут же вновь устремляясь по своим неотложным делам. Муравейник Алого Феникса жил своей обычной жизнью.
Бай Сюинь сразу же направилась к павильону главы. Еще покидая Храм Нефритового Будды, она отправила весточку, поэтому знала, что глава Ван ее ждет. Найдя двери кабинета главы закрытыми и узнав от его помощников, что он проводит совещание с градоначальником Чанъяна, Бай Сюинь отошла к окну и принялась ждать. Разумеется, она могла пойти к себе и подождать, пока глава ордена сам ее вызовет, но интуиция подсказывала, что глава зол и не стоит проверять его терпение на прочность.
