Старейшина Бай направилась к своему рабочему столу, чтобы разобрать накопившиеся за время ее отсутствия бумаги. Обнаружив, что весь стол завален документами, требующими ее внимания, Бай Сюинь приуныла, потому что знала, что там найдет. И не ошиблась: среди документов ордена лежало письмо с печатью семьи Бай. Поджав губы, она сломала печать и развернула бумагу, а потом быстро пробежалась глазами по строчкам. Как и ожидалось – ее семья была очень удивлена и счастлива, что их старшая дочь наконец-то соизволила выбрать себе спутника жизни. Разумеется, они ожидали в скорейшем времени визита Бай Сюинь, чтобы узнать все подробности от нее самой. По такому случаю даже отложили помолвку Бай Сюшунь, чтобы не отнимать у старшей сестры ее звездный час.
Старейшина Бай прикрыла глаза и поморщилась: она совсем забыла про обещание, которое дала сестре. Но, к счастью, проблема решилась сама собой. Разумеется, домой она ехать не собиралась, потому что сказать семье ей было нечего. Достав чистый лист бумаги, Бай Сюинь принялась растирать чернила, а затем написала короткий вежливый ответ, в котором сообщала, что не может пока приехать из-за огромного количества неотложных дел, поэтому как только, так сразу, а пока извините. Закончив письмо, Бай Сюинь отложила его, чтобы дать чернилам высохнуть, а потом залезла рукой за ворот своего ханьфу, подцепив пальцами тонкий шнурок, выудила на свет черный камень с золотыми прожилками и сжала его в руках. Даже после всего произошедшего она продолжала носить эту вещь у самого сердца. Бай Сюинь очень четко осознала, что у нее осталось очень мало времени, и нужно было найти способ победить Шао Цинлуна как можно быстрее. Иначе человек, подаривший ей этот камень, станет ее погибелью.
Дни в ордене Алого Феникса, заполненные обычной рутиной, летели со скоростью выпущенной стрелы. Ученики, не жалея себя, постигали искусство совершенствования, а их наставники усердно раздавали ценные указания и наказывали за нарушение правил ордена. Погода становилась все более жаркой, а буйство зелени на горе грозило поглотить все постройки. Лето обещало быть влажным и щедрым на горячие деньки.
Пару дней назад глава ордена вызвал к себе старейшину Бай и сообщил, что уедет по делам, строго наказав Бай Сюинь не покидать гору на время своего отсутствия. То ли боялся, что его талантливый сын, оставшись без надзора, снова что-нибудь натворит, то ли, что Бай Сюинь сбежит и тайно выйдет замуж за Шао Цинлуна. Старейшина Бай не стала упрекать его в недоверии к близким, а просто пожелала удачного завершения всех дел. С учетом пути до столицы, а также ожидания аудиенции у Императора, глава Ван должен был вернуться не раньше чем через несколько недель. К счастью, тому не пришло в голову в свое отсутствие повесить дела ордена на Бай Сюинь, поэтому она вернулась к своим обычным будням и была бы счастлива, если бы не одна проблема, которая, словно назойливая муха, маячила перед лицом.
Порассуждав логически, Бай Сюинь пришла к выводу, что действовать надо через Шао Цинмэй, уж ее-то Да Шань точно послушает. План был такой: под каким-нибудь благовидным предлогом попросить прислать его в орден Алого Феникса, а потом спрятать, пусть даже против его воли, пока не удастся разобраться с Шао Цинлуном. Старейшина Бай уже несколько раз садилась писать письмо, да так ни одно и не закончила. Как именно просить о подобном и какую причину придумать, было неясно. Поэтому, получив от запыхавшегося юного адепта конверт с печатью Ледяной Звезды, Бай Сюинь внутренне похолодела, ожидая новостей от Шао Цинлуна. Например, о переносе свадьбы на ближайшие дни. Или кровавого описания, как тот разделал Да Шаня, словно мясник – буйвола, потому что Бай Сюинь так и не ответила на письмо о помолвке. Но, к счастью, послание было от Шао Цинмэй. К несчастью, новости в нем были тревожные. Да Шань пропал.
Последний раз Шао Цинмэй видела его в ту несчастливую ночь, когда старейшина Бай дала связать себя вынужденным обещанием. Шао Цинлун тогда сказал, что отправил Да Шаня первым, вот только ни Да Шань, ни закрытая повозка с четверкой лошадей до горы Ледяной Звезды так и не доехали. Шао Цинлун обвинил Да Шаня в краже хозяйских вещей, и действительно через какое-то время на столичном рынке то тут, то там начали появляться вещи, принадлежавшие молодой госпоже Шао, но самого Да Шаня с того дня никто не видел. Шао Цинмэй не верила, что он сбежал, и умоляла Бай Сюинь найти его. Она была уверена, что просто так Да Шань ее бы не покинул, а, значит, с ним что-то случилось. Она слезно просила ничего не говорить об этом письме брату, поскольку тот запретил даже имя Да Шаня упоминать. Шао Цинмэй писала, что понимает всю бесцеремонность своей просьбы, но больше ей было некому довериться.
