– Вы что, никогда со своей горы не спускались, раз не знаете, что в стране творится? – окинул ее подозрительным взглядом старик. – Есть три тренировочных лагеря: один недалеко от столицы, другой на юго-западе у лотосовых озер и третий на юге у перевала Шаньху[26]. Если эти военные ушли на юг, то, скорее всего, пошли в Шаньху сдавать свою добычу.
– Добычу? – не поняла Бай Сюинь.
– Им по десять серебряных монет платят за любого бродягу, способного держать в руках оружие. И возмещают расходы на выкуп преступников.
– Вы хотите сказать: убийц отправляют служить в армию? – не поверила старейшина Бай.
– Не убийц, – старик снова сплюнул тыквенную шелуху, – всякий сброд: мелких воришек, клеветников, тех, кого поймали на взяточничестве. Я слыхал, кого-то даже из рабства выкупили ради благого дела. А после победы в войне всем полагается прощение от самого Императора. Разумеется, в этом нет пользы: легче пару лет в тюрьме отсидеть или накопить денег и выкупить себя из рабства. Но за дезертирство вешают, вот они и идут воевать. Что так, что эдак смерть, но так хоть есть шанс уцелеть, если война закончится. Да только конца ей все равно не будет.
– Почему вы так думаете?
– Потому что кто-то должен отступить: или мы, или враги из государства Лэй. Да только кто ж отступит, если речь идет о золоте?
– Спасибо, дедушка, – поклонилась Бай Сюинь и развернулась, чтобы уйти.
– Не ходи туда, – крикнул ей в спину старик. – Там только смерть!
– Даже если так, – обернулась она, – я все равно должна его найти.
Бай Сюинь взмыла в воздух и направила свой меч на юг. Внутреннее чутье ей подсказывало, что она нашла верный след. То же самое чутье в прошлом говорило ей, где прячутся демоны, поэтому старейшина Бай привыкла ему доверять. И смутная тревога, словно червь, вгрызалась в ее сердце. Старик был прав – этой войне не будет конца.
Когда-то никому не нужный кусок бесплодной земли был обычным скалистым ущельем на границе двух государств. На каменистой почве почти ничего не росло, и даже дикие звери обходили эти места стороной, зато ядовитых гадов там было хоть отбавляй. Путники и торговцы предпочитали сделать большой крюк, лишь бы не соваться в эти земли, прозванные из-за цвета почвы Красным ущельем. Так было всегда, пока один случайный торговец не попал под камнепад, чудом уцелев. Едва не лишившись жизни, он обрел неожиданное богатство – в расколотых камнях отражали свет обжигающего солнца самородки настоящего золота, но удача была не на его стороне: в это время через ущелье шли странники из страны Лэй. Так новость распространилась на оба государства, да вот только возникла проблема: Красное ущелье находилось прямо на границе. Оба государства давно жили в мире, поэтому никому не приходило в голову выставить пограничные посты в этих мертвых землях. И когда стало известно о богатстве, спрятанном в красных камнях, каждый правитель посчитал своим долгом объявить эти земли своими. Так началась затяжная война, которая длилась уже несколько лет.
С каждым днем, приближающим Бай Сюинь к перевалу Шаньху, волнение лишь росло. Много раз она задавалась вопросом, чего именно так боится. Когда она найдет Да Шаня, то сможет его спрятать от Шао Цинлуна и избежать ненавистного брака. Но если по какой-то причине Да Шань уже мертв, это также избавит ее от незавидной участи. Более того, ей не придется никого прятать и она сможет спокойно вернуться к своей размеренной жизни. Но одна мысль, что с этим почти незнакомым, но отчего-то таким родным человеком что-то случилось, вгоняла ее в ужас. С каждым потраченным на дорогу днем ощущение нависшей угрозы становилось лишь отчетливее. По ночам ее мучили сны о той далекой жизни Лин Сюинь. Иногда ей снились обычные дни, в которых молодая госпожа Лин беспечно гуляла по саду или болтала со служанками. Порой в этих снах она обжигалась о пламенные взгляды низшего из слуг. Или тайком улыбалась ему. Когда она проходила мимо, их руки словно случайно на мгновенье соприкасались. Каждое такое касание наполняло душу волнением, а сердце заставляло пускаться вскачь, словно испуганного кролика. Иногда в этих снах Чан Ян уже исчез, и молодая госпожа Лин в отчаянии и смятении бегала по саду, словно надеясь его найти. А иногда она просто сидела и смотрела пустым взглядом в одну точку, инстинктивно прижимая руки к животу, в котором разгоралась новая жизнь.
