Бондарь подумал, посматривая на виом, внутри которого сменялись кадры фильма о «джиннах», и согласился…
Игнат услышал звонок, мысли свернули в другое русло.
— Да, мам, слушаю.
— Сынок, я не дозвалась Лам-ку. — Зари-ма удрученно развела руками. — Не откликается. Я уж и так, и эдак, мысленно и в голос, и отца просила помочь — молчит наш «джинн».
— Папа рассказывал, что такое уже было. Вы не могли до него докричаться, а потом Лам-ка все-таки прилетел.
— Может быть, так оно и будет, но пока он молчит. Ты уж там поосторожней со своими затеями, ладно? Отец уговаривает меня уехать на пару недель, причем куда-нибудь подальше, а я не хочу.
— Лучше уехать, мам. — Игнат поколебался немного. — На деда Кузьму ночью напали. У нас проблемы.
Глаза Зари-мы посветлели, стали круглыми.
— Как это — напали?! Кто напал?!
— Мы сейчас разбираемся, — уклончиво ответил он. — Ты уже знаешь, что на свободу вышел Ульрих Хорст. Он ничего не забыл и не питает к нам теплых чувств. Так что послушайся отца, улетай куда-нибудь. Хотя бы и на Полюс.
Зари-ма пригорюнилась, покачала головой.
— Не могу я сейчас улететь, у меня столько работы! Лекции, студенты, конкурсы, презентации… До середины июня я очень занята.
— Мама, положение серьезней, чем ты думаешь. Деда могли убить. Не стоит рисковать в такое время, а работа не волк, в лес не убежит.
Зари-ма расстроенно улыбнулась.
— Я долго не могла понять эту вашу пословицу. Почему работа должна быть похожей на волка? Почему не убежит, как он? Но на меня надеются люди, Игнаша. Понимаешь? Ладно, я поговорю с отцом, что-нибудь придумаем. У вас же есть спецподразделения охраны всяких там ВИПов? Согласна потерпеть их присутствие.
— Охрана — дело хорошее, конечно, но ее и так придется терпеть, даже если ты полетишь на родину. Очень тебя прошу, займись отъездом немедленно.
Зари-ма тревожно всмотрелась в затвердевшее лицо сына.
— Ты считаешь, все так плохо?
— Все очень непредсказуемо, — снова уклонился он от прямого ответа.
— Тогда позвоню директору… и что я ему скажу? Он посмотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Отца подключи, — улыбнулся Игнат, — он договорится с твоим директором.
— Хорошо.
Игнат переключил линию, а когда спохватился, что все равно еще слишком рано, всего десять минут восьмого, ему ответили:
— Доброе утро. — Появившееся в виоме связи лицо Лилии было рассеянно-задумчивым, но не сонным. — Что-нибудь случилось?
— Ох, извини, что я так рано тебя бужу, — покаялся он.
— Я давно не сплю. По натуре я жаворонок.
— А я сова. Раз уж так получилось, давай сходим в кафе, позавтракаем? Я знаю одно место, где сногсшибательно готовят гратен из белых грибов.
— Я уже позавтракала.
— Жаль, — огорчился он. — Не думал, что ты встаешь ни свет ни заря. Может, все-таки встретимся? У меня к тебе серьезное предложение.
Лилия изучила лицо Ромашина, сделала вывод, что он не шутит.
— Что за предложение?
— Не по мобику, если можно. Ты когда идешь на работу?
— В принципе, я не привязана к какому-то определенному часу, могу работать и дома. Просто в институте инки помощней и зачастую требуется коллегиальность. Обычно же я иду туда после обеда.
— В таком случае предлагаю посетить мою мастерскую. Если ты еще не передумала. Там и поговорим.
Лилия сморщилась, чихнула.
— Будь здорова.
— Извини, это я от солнца чихаю. Встречаемся через час в рязанском метро. Ты ведь в Рязани живешь?
— Я встречу.
Изображение девушки растаяло.
Игнат потер руки радостно, глянул на часы. Времени хватало и на сборы, и на переговоры со службой информационного обеспечения, и на завтрак. День, судя по всему, начинался просто здорово.
Ровно в десять минут девятого Лилия вышла из шале первого рязанского метро в центре Старого Города. Второй терминал, в Новой Рязани, строился уже третий год и никак не хотел вступать в строй.
Лилия вышла в пушисто-белой блузке и шортах, тоненькая, стройная и беззащитно-доверчивая с виду.
У Игната екнуло сердце. Он вдруг понял, насколько она ему дорога.
Вынырнул у нее из-за спины, протянул букетик ландышей.
— Привет.
Широко раскрытые глаза Лилии сказали ему, что он не ошибся в выборе цветов.
— Они же отошли давно.
— Я знаю места, где ландыши цветут до июня.
Лилия прижала букет к лицу. Игнат взял ее под руку, и они поднялись на аэроплощадку терминала, где их ждал пинасс такси.
Мастерская Игната располагалась в учебном славянском центре «Русские Веды», где ученики познавали очищенную от хронологических нестыковок, исторических напластований, ошибок и намеренной лжи истинную историю славянства вообще и русского рода в частности. Помещение под мастерскую ему выделили после победы во всероссийском конкурсе художников «Русь Святая», в котором еще молодой тогда девятнадцатилетний ученик центра продемонстрировал скульптурную инсталляцию «Ведьма». С тех пор Игнат трудился здесь как эмтор, продолжая изучать Русский Искон, и раз в год устраивал показы новых работ, вызывающие обычно бурные дискуссии в Сети; противников его взгляда на жизнь и на искусство у Игната хватало.
Поднялись на восьмой этаж центра, он открыл дверь, включил освещение мастерской, впустил гостью.
