Его слова я понял сразу. Память предшественника теперь срабатывала исправно. Лишь только стоило подумать о чем-то непонятном и современном — сразу подсказывала, что да как. В мое время ГЛОНАСС — это спутники, навигация через космос, не для обычных людей, а сейчас и в тачках есть. Спасибо прогрессу. Первый раз порадовался ему.
Хотя нет, второй — сегодня уже удивлялся так быстро добытой распечатке.
— Я с вами, — Оксана встала с моей помощью, но тут же пошатнулась. Оперлась о мое плечо.
— Отставить, с нами, — мой голос не допускал возражений. — Иди в дежурку местную, звони ментам, ориентируй наряды, госномер джипа сообщи. Пусть гайцов поднимают. И вызови из отдела своего кого-нибудь. Пускай тебя в больничку доставят, покажут.
— Сама доеду, — фыркнула Оксна.
Стояла — твердая, решительная, несгибаемая. Словно тяжко ей было признать в себе снова ту беззащитную и маленькую девочку, которая в далеком 97-м тянула меня за рукав и со слезами просила:
— Дядя, пойдем со мной…
В бокс ворвались бойцы Палыча.
— Сотрудницу отведите в дежурку, — распорядился он, кивнув на Кобру. — Ей надо позвонить… а потом доставьте в травму, пусть проверят. Головой отвечаете.
Я беззвучно кивнул Палычу с благодарностью.
Охранники подхватили под руки Оксану, та пыталась протестовать, но я посмотрел на нее так, что она осеклась. Проговорил:
— С третьим днем рождения, Оксана Геннадьевна. Все нормально, я здесь… Я рядом. Успокойся. Звони ментам, а я разберусь.
Сказал это тихо, с привычной интонацией, как Лютый… И она успокоилась, вдруг подчинилась.
— Едем! — окликнул меня Палыч.
Я рванул к выходу. Мы с Палычем выскочили из бокса, рванули прямо через газоны, миновали территорию «Легиона», и вот он — выломанный шлагбаум. Джип прошел сквозь него.
Рядом стоял знакомый до боли лупатый «Мерс». Не из новых — тех, что сейчас напичканы экранами и сенсорами, как подсказывала мне память предшественника, а тот самый, старый, крепкий, как и сам Палыч. Какой был, такой, выходит, и остался. Снаружи бизнесмен, а внутри — тот же опер с подворотни.
— Ты на нём всё ещё? — хмыкнул я про себя, но получилось немного вслух. — Надо же…
— Что? — не расслышал он.
Тьфу ты, надо быть осторожнее.
— Ничего.
Не отпускает его прошлое… Что-то держит его в нем. Вот даже старую машину сохранил, ездит… при его-то доходах.
— Падай, — кивнул он в сторону пассажирской двери.
Мы запрыгнули внутрь. Обломок шлагбаума заскрипел, еле успел подняться. Машина рванула с места, визгнула резина, короткий занос, и мы вылетели с территории, как пуля из ствола.
— Глянь, куда уходит, — сказал Палыч и сунул мне в руку смартфон.
На экране — карта города. Красная точка ползёт по проспекту, как таракан по плинтусу. Сигнал от джипа. Рябинин, сука…
Пока ещё не сменил колеса.
Мерседес резво выскочил на проспект. Палыч рулил, как в былые годы — уверенно, без нервов, но быстро и резво. Будто мы не преследовали преступника, а ехали на совещание, только опаздывали немного. Успевал на зеленый свет, а когда не успевал, проскакивал на «розовый».
— Сюда сверни, — указал я, ткнув пальцем в стекло. — Потом налево. Там короче будет.
— Да ты чего, — буркнул он, — там теперь сквер, лавочки, бабульки с собаками. Уже лет десять как… Ты будто не в курсе.
— В курсе, — спокойно сказал я. — Но там есть ещё проезд. Узкий, но сквозной. Мы по нему одного гнали.
А про себя додумал — помнишь? Зиму девяносто третьего? Взяли Саидова.
Палыч скосил взгляд, покачал головой:
— Нет теперь там проезда. Давно уже.
— Жаль.
— Скажи теперь, что Рябинин натворил? Велосипед — ясно, но из-за одного велика не устраивают такие погони.
— Ты прав, — кивнул я. — Он серийник. Великов было много.
— А-а, понимаю, — хмыкнул Черкасов. — Оперативная информация, не скажешь… Но он, так-то, мой сотрудник. Пятно и на мне.
— Тормози! — крикнул я, вздернув руку в сторону самокатчика.
Безбашенный парень несся нам поперек.
Визг шин, небольшой занос. Самокатчика не задели, но напугали знатно. Он перекувырнулся. Самокат попал под колеса грузовика, а сам парень улетел на газон, поднялся и теперь испуганно потирал лоб. Впрочем, для нас он быстро остался позади.
— Задолбали, — прошипел Палыч. — Понапокупают себе. Раньше в России было две проблемы, а теперь к дуракам и дорогам третья прибавилась: дураки на самокатах.
— Давай влево, — скомандовал я. — Похоже, за город идет. Странно. На палёной-то тачке.
Я глянул на своего внезапного напарника и его начальника в одном лице. Тот, конечно, в секунду меня понял.
— Про трекер он не знает, — проговорил Палыч. — Но то, что в угон заявим, понимает. Не знаю, что на уме у Рябинина. Всю жизнь служил верой и правдой, в начальство выбился и — на тебе…
Я кивнул, а про себя подумал: потерял ты хватку, Палыч, не разглядел упыря. Как бы в подтверждение моих слов он мотнул головой:
— Думал, что в людях разбираюсь, но прокололся… Вот был у меня друг в девяностые. Макс Лютый. Тот, как рентген — людей насквозь видел. Ты, кстати, на него чем-то похож. Не внешне, а чем-то другим. Не знаю, как объяснить…
