— Вот и правильно, — кивнул я. — Пиши, Неумывакин, пиши.
— Ну вот, Коля, — сказал я, откидываясь в кресле и дуя на остывающий чай. — Не выходя из кабинета — темнуху раскрыл, осведомителя тебе завербовал. А ты мне — «мутки», «авантюры»…
— Ну это… — Шульгин поёжился и тихо добавил. — Ты, наверное, прав…
— Что? Не слышу!
— Да прав ты! — крикнул он.
Тяжело далась фраза, даже губы поджал. Я на это ответил главным:
— Так что по Егорову?
Шульгин молча открыл ящик стола, достал распечатку и передал мне. Я начал читать.
— Угу… Адресок есть… Хорошо.
— А кто он вообще? Этот Егоров? — осторожно спросил Шульгин.
— Потом, Коля. Всё потом.
— Не доверяешь?
— Не обижайся, товарищ старший лейтенант… Я сам себе иногда не доверяю. Спасибо за помощь. Жди дальнейших указаний. Я пошёл.
— … И как ты, вообще, вот так? А? — выдохнул врио.
— В смысле?
— Ну, размотал всё… сходу.
— Учиться надо было не в сельхозе, а в школе милиции, Коля, — усмехнулся я, подмигнув ему.
— Я юрфак закончил, — нахмурился он.
— Всё равно… ВУЗ-то гражданский. А у нас тут — другая школа. Жизни.
Вышел из ОВД с чувством выполненного долга. Теперь по плану — навестить адрес ранешнего проживания Егорова. Судя по распечатке, там живёт его мать, одна. Надо будет поговорить. Что сын писал с зоны, о чём рассказывал на свиданиях, как себя вёл.
Какие-такие у этого Егорова могут быть доказательства убийства Лютого? Сам ведь не придумает — не тот уровень. А если всё же, загибаясь на зоне, что-то такое намекнул Грачу… значит, знал. А если знал — откуда? Ведь официально моё убийство так и числится нераскрытым.
В этот момент мой смартфон звякнул — сообщение в мессенджере. Признаться, я уже не вздрагивал от каждого такого сигнала. Привык. Цивилизация, мать её. Удобно: и справочник с собой, и доступ в сеть, и связь с кем угодно. Жизнь упрощает. А в работе — ускоряет.
Глянул на экран, незнакомый номер пишет:
— Привет, надо встретиться. Это срочно.
Перезваниваю, абонент недоступен. Хм… Какого ляда, кто там еще?
Приходит второе сообщение: «Не звони. Боюсь, могут прослушивать. Встретимся в центральном парке, у памятника Ленину. Сядь на лавочку под клёнами. Через час».
— О как… — пробормотал я.
Настойчивый человек. Ловушка? Может быть. Но маловероятно. Если кого и зачищают — так не в центре города при свидетелях, а где-нибудь на отшибе: стройка, гаражи, лесопосадка. Ладно… Схожу. Только подготовлюсь на всякий пожарный.
Направился домой за пистолетом и заскочил по пути в «Охотник». Продавец меня узнал, кивнул и тихо спросил:
— Как фонарик? Пригодился?
— Хороший фонарик, — хмыкнул я. — Ярко светит.
— У меня еще такой есть, — заговорщически проговорил мужик.
Понятно, он тогда хороший приварок получил.
— Нет, одного хватит. А сейчас кобура нужна. Скрытого ношения. Есть?
— Полно, — оживился продавец, пошёл к витрине. — Под пистолет какого размера?
— Макарыч, — бросил я. — Травмат.
— Тогда смотри… Есть классика — кожа, черная или коричневая. Вертикальная, с ремешком фиксации, под мышкой носить удобно. Есть горизонталка — с амортизирующими вставками, чтобы в авто комфортно. Вот эта — с дополнительным карманом под магазин, регулировка по росту, можно под куртку или под пиджак. А эта — совсем тонкая, не выделяется почти даже под рубашкой, но фиксация слабее.
Он повёл рукой, мол, то и другое разом — никак. Я выбрал классику. Привык доверять вещам, которые не подводят. Расплатился, сунул покупку в пакет с фирменным логотипом заведения и текстом: «Магазин „Охотник“ — мужские мечты сбываются».
До встречи оставалось сорок минут. Самое время сделать крюк — проверить подходы к парку. В этом деле лучше перебдеть.
Дома нацепил кобуру, пристроил пистолет, натянул поверх футболки рубаху навыпуск посвободнее. Жарковато, не по погоде, но потерплю.
— Ты куда? — спросила Машка, высунувшись из кухни. — Обедать будешь?
Я аж приостановился. Никогда не замечал, чтобы Маха интересовалась моей кормёжкой. Меняется девка… и это, в целом, гуд.
— Некогда, — буркнул я, натягивая ботинки.
— Слушай… Алька звонила, — как бы нехотя проговорила она, поджав губы.
— А я тут при чём? — я зашнуровал один ботинок, принялся за второй.
— Она твой номер спрашивала. Прикинь? Вот коза…
Неужели и правда заинтересовал я свою соседку? Забавно. Вот к подружке ревнует теперь.
— Мой номер? — оторвался я от шнурков. — И зачем, интересно?
— Вот и я ей так же сказала. Видать, глаз на тебя положила бобриха. Ты, если чё, не ведись, Макс. Она…
— Я взрослый мальчик, — усмехнулся я, перебив её. — Разберусь.
— Но я ей твой номер не дала, — выкрикнула Маха уже мне в спину, когда я вышел из квартиры.
Сказано это было с вызовом, горделиво, будто она геройски спасла меня от хитрой и расчётливой бобрихи.
В парке я устроился на ту самую лавочку — под кленами, чуть в стороне от дорожек. Место выбрано неслучайно: вроде, у памятника, но в тени, людей почти нет. За всё время мимо прошли лишь парочка с коляской да девчонка в огромных розовых наушниках, выгуливавшая хмурого питбуля.
