— Я немного… подогрела его тревожность, — она бросила взгляд на меня, быстрый, почти извиняющийся. — Понимаешь, когда он говорил о некой тени из прошлого, при каждом упоминании у него менялся голос — я это просекла. Рука левая дергалась, пальцы сжимались, взгляд уплывал в сторону. Это несложно заметить, если знаешь, что искать. Значит, есть тревожность на определенный триггер. Я это увидела… и решила немного надавить. Чуть-чуть подтолкнуть. Усилить тревогу — не в плохом смысле. Просто, чтобы вытянуть из него больше. Иногда страх — лучший проводник к правде.
— Хитро… Но зачем? Не понял… — удивлённо посмотрел я на неё.
Рыжая на секунду потупила взгляд, но тут же вскинула подбородок.
— Потому что он платит щедро. Один из самых выгодных моих клиентов. И в последний раз, когда я разложила карты, сказала ему одну фразу: «Он тебя найдёт. У него в руках правда. И она сильнее, чем твои деньги».
Звучало неплохо. Очень даже хорошо звучало. Я посмотрел на гадалку с прищуром.
— Ну, правильно сказала, — кивнул я. — Удачный ход, крепкая формулировка. Впечатляет.
— В том-то и дело, Макс, — тихо проговорила Алька, теребя пальцами пуговицу своей блузки, будто собиралась с духом. — Я этого не придумывала. Я… это ясно увидела.
Я усмехнулся, пытаясь разрядить нарастающее напряжение, хотя по позвоночнику будто кто-то провёл ледяным коготком.
— Ты же сама говоришь, что психолог, а не… Как ты могла… увидеть?
— Сама не знаю… У меня вообще-то бабушка гадала. И прабабушка. По материнской линии. Наверное, поэтому я всё это так легко придумала. То есть… Я, конечно, никогда во всё это не верила, во все эти ведьмины присказки. Научно мыслила — гештальт, когнитивка, нарративный подход, нейро-лингвистическое программирование — вот на чём основана моя работа. Всё, что можно потрогать, объяснить, разложить по полочкам. Я просто создала образ — театральный, чуть с налётом мистики, чтобы клиенту было комфортнее раскрыться. И вдруг… это. И главное, вижу чётко, как сейчас вижу тебя. Без расплывчатых образов, без догадок. Меня прямо проняло. Словно это не моё было. Словно кто-то через меня сказал. Представляешь?
Аля Бобр замолчала.
— Дар, думаешь, проявился? — скептически свёл брови я, глядя на неё с недоверием, вперемешку с интересом.
— Не веришь? — спросила она негромко, с какой-то осторожной надеждой, будто мой ответ — это не просто чьё-то мнение.
Я вздохнул, отвёл взгляд, посмотрел на растрескавшийся асфальт у лавочки, на чей-то забытый самокат у дерева и сказал спокойно:
— Не знаю… Но и не опровергаю. После всего, что со мной произошло — теперь, пожалуй, могу поверить во что угодно.
Сказал ей, будто самому себе. Прямо из души.
— А… что произошло? — выдохнула Аля.
— Да так, ерунда, не важно, — тут же отмахнулся я.
Всё, забыли. Не стану же я ей говорить, что реально переместился из прошлого.
— А ты точно тот, за кого себя выдаёшь, Макс? — вдруг уставилась зелёными глазищами на меня Алька. Будто ведьма-гадалка хочет разглядеть насквозь.
— Я тот, кто в удостоверении… Мент — он и в Африке мент, — отшутился я. — А если хочешь помочь — нагадай-ка этому Валькову кое-что интересное… Когда там он придёт на следующий сеанс?
А у самого возникла шальная мысль — подкараулить его там и грохнуть. Хотя нет, так просто не выйдет — наверняка он с охраной. И осторожный, гад. Особенно в свете последних событий и после того, как я его головорезов, Ибрагима и Мишеньку, отправил в гости к каракатицам Кусто.
— Не знаю, когда приедет, — пожала плечами Алька. — Он стал осторожен. Звонит всегда буквально за пять минут — «я еду». Если меня нет дома, то говорит, что потом приедет. И может на следующий день или через два позвонить. Без записи, в общем. Он у меня как ВИП.
— Ясно… Тогда скажи ему следующее, — и я стал рассказывать Альке, что ей поведать Валькову на следующем сеансе.
— Алло, ну как ты там, курортница?
— Макс, привет! — отозвалась Оксана. По голосу сразу понял: Кобра улыбается. — Задолбалась тут загорать, на работу хочу… Как там Шульгин в моём кресле?
— Тупит помаленьку, — хмыкнул я.
— Кто бы сомневался, — удовлетворённо выдохнула Кобра.
— Я вот, что подумал… Надо тебя вытаскивать с отдыха. А то, глядишь, задвинут тебя по-тихой с начальника.
— Сама уже беспокоюсь, — голос её стал серьёзнее. — Не зря ведь так усердно меня «реабилитируют». Тесты какие-то дебильные тут решаю у психолога. «А часто вам кажется, что вы забыли выключить утюг?» или «Слышите ли вы голоса в голове?»… «Верно ли утверждение, что большинство людей — мудаки?» Представляешь? На гниль разводят.
— Тесты — они такие, да… Ври, как Мюнхгаузен. Только аккуратно — там, знаешь, вопросы-ловушки есть. По ним и смотрят, врёшь ты или нет. Шкала лжи называется. Главное — не отвечать так, будто хочешь понравиться. Они это сразу считывают.
Кобра звучно фыркнула.
