Я же выбрал, наконец, отличную позицию. Стрелять буду отсюда. В голову? Нет, пусть помучается… Сначала пальну в живот, да и легче ведь попасть в корпус, чем в голову. Потом в грудь, а уже потом контрольный.
Я поднял ствол. Прицелился. Вдохнул и на задержке дыхания плавно потянул спуск.
Хрусть.
Где-то сбоку, сзади, громко щелкнула сухая ветка.
Резко. Отчётливо. И Валет услышал. А мир будто замер.
Бах! Бах! — выстрелы прозвучали почти в унисон, два подряд, коротко, резко — как очередь. Только первый из них был не мой.
Я выстрелил в Валета — но палец дёрнулся, рука соскочила, и пуля, вместо того, чтобы врезаться ему в живот, ушла вбок, растворилась в черноте над рекой.
Валет рухнул на землю и пополз к машине, зарываясь пальцами в глину, как раненый шакал. Но я знал, что он был не ранен. Не попал. Помешали!
Сука! Кто-то выстрелил в меня со спины.
Он не попал. Пуля врезалась в ветку рядом, сломила. И в следующее мгновение я почувствовал, как что-то горячее обожгло макушку — будто удар горячего воздуха, слишком близко.
Бах! — это был еще один выстрел в меня.
Твою мать! Меня едва не сняли в затылок. Ещё миллиметр — и всё.
Я рухнул как подкошенный. Резко, всем телом, сходу вжимаясь в траву. И сразу перекат, разворот. Вслепую пальнул туда, откуда, как я прикидывал, вёлся огонь.
Бах! Бах! Бах!
Ответная вспышка. Бах! Бах! Это уже по мне.
Судя по звуку, стреляли с фланга, пули с треском влетели в тот самый куст, где я был секунду назад. Чёрт! Валет-то подготовился. Пришёл не один.
Вот сука! Трусливый ублюдок. Мразь.
Ползком, будто ящерица, я переместился вбок, скатился по склону в овраг и затаился, вжимаясь в сырую от росы землю. Какой-то жучок заполз мне за шиворот, трава лезла в лицо, но я не двигался. Только дышал — тихо, хоть и рвано.
Слева кто-то ломился через кусты туда, где минуту назад я выбирал позицию. С другой стороны тоже послышался треск, и где-то сбоку — шорох. Меня окружали. Медленно, но уверенно.
— Много вас, тварей… — выдохнул я беззвучно.
Один, с этой пукалкой, против вооружённой бригады — не вывезу.
Нащупал запасной магазин, быстро, насколько позволяли холодные пальцы, поменял его. Щёлк. Тот надёжно встал в рукоять. Сейчас в пистолете девять патронов: восемь в магазине, один в стволе. Ещё один полуразряженный магазин в кармане. Всё. Запасов больше нет.
Шорохи вокруг стихали. Чем ближе они подходили, тем тише становились. Ага… Осторожничают.
И вот — тишина. Ни шороха, ни шагов. Лес замер.
Я осторожно выглянул из-за края оврага. Темень в лесу — хоть глаз выколи. Месяц дохлый, как старый фонарь. Звёзды не пробиваются сквозь черные облака. Кроны деревьев скрывают даже отблески от воды.
И тут звук. Где-то со стороны пристани заревел двигатель.
Я приподнялся, сквозь просветы между стволами успел увидеть, как чёрный «гелик» с заносом по глине рванул прочь, мотнув хвостом грязи.
— Тварь… — прошипел я и беззвучно плюнул.
Сбежал. Снова. Ну ничего. В следующий раз я тебя выведу на линию огня — без гадалок и ритуалов.
А пока надо решать вопрос с теми, кто остался в лесу.
Я весь словно превратился в слух. В темноте, когда глаз — не помощник, только уши и спасают. А со слухом у меня что в прошлой, что в этой жизни было очень хорошо, ещё с тех времён, когда в подворотнях по шороху ботинка я угадывал, шпана идёт или пьяный дворник.
И вот — еле уловимый звук. Где-то сбоку, почти за спиной. Будто мышь шевельнула сухой лист. Тихо. Невинно. Но это была не мышь. Я знал.
Бах!
Я выстрелил в силуэт, едва различимый в просвете между деревьев. Человек? Да. Потому что в следующее мгновение он с тихим, сдавленным всхлипом упал и завыл.
«Трехсотый», — мелькнула мысль. — «Не убил Валетову подпевалу, а жаль…»
И тут же — треск веток сразу с двух сторон. Бегут. Спешат на помощь раненому. Который уже орет:
— Он здесь!!! А-а! Сюда-а!
Времени — ноль. Пора валить.
Я выбрался из оврага, пригнулся и рванул вглубь леса. Бежал, как зверь, что спасается от охотников. Двигался низко, нырял под ветками, свернув с тропы. Нёсся между деревьями, перепрыгивал через коряги. Свернул в сторону, сделал петлю, пересёк завал из поваленных деревьев, цепляя плечом сырую кору. Ещё один поворот — и вышел на узкую тропу. Промчался по ней несколько сот шагов и сразу свернул, чтобы сбить возможный след.
Когда остановился — сердце билось где-то в горле. В ушах гудело… Фух… Ну и марш-бросок. Очень кстати оказались мои утренние пробежки. Я был в такой сейчас форме, что за мной не угнался бы ни один грузный боец Валета.
Лишь только словил передых, как на душе заскребли кошки — сегодня никто не умер. Как я планировал…
Раздирало внутри — досада, ярость, недожатая злость, как судорога в кулаке. Но с другой стороны…
Как посмотреть.
Если фразу чуть повернуть — сегодня ещё и «я не умер». Во второй раз — не умер.
Выбрался на дорогу, там на обочине притаилась старенькая «шестерка». Купил ее накануне за копейки. А на себя пока не оформлял. Успеется… Да и безопаснее пока так.
Сел в машину и дал по газам. Нужно было срочно «эвакуировать» Альку.
