Мы тихо рассмеялись. Прокурор быстро и нервно забегал глазами, увидев, как бойцы спецназа занимают боевые позиции, направляют оружие на здание и проверяют готовность к штурму. Поняв, что дело пахнет жареным, он резко развернулся, поспешно забрался обратно в машину и быстро укатил.
Тем временем капитан Марченко дал короткий знак. Двое бойцов спецназа, несших гидравлический инструмент, заняли позиции у входа. Один из них уверенно установил захваты устройства в стык между дверной коробкой и полотном, проверил упор, затем начал плавно прокачивать рычаг встроенного насоса.
Металл напрягся, замок заскрипел и резко треснул. Послышался хруст ломающихся ригелей. Под напором устройства дверь начала поддаваться — медленно, со скрежетом, выгибаясь по линии деформации.
Паук вздохнул, глядя на медленно раскрывающийся проход, и тихо проговорил:
— С богом…
Я усмехнулся, переглянулся с ним и добавил:
— И с чёртом тоже. Сегодня увидим, кто из них поможет нам больше.
Мы молча переглянулись — короткий, немой знак перед тем, как всё начнётся. В ту же секунду покореженную дверь со скрежетом распахнули полностью, и бойцы спецназа, двигаясь точно и слаженно, словно один механизм, скользнули внутрь.
Мы шагнули следом. В висках уже стучал адреналин от предвкушения. Всё — точка невозврата пройдена. Дальше только вперёд.
Мы вошли в здание быстро и тихо, сразу оказавшись в пустынном и тёмном холле. Свет нигде не горел, вокруг царил тревожный полумрак, будто мы оказались внутри бункера или заброшенного режимного объекта. Окна были плотно закрыты мощными железными ставнями, почти наглухо перекрывающими доступ дневного света внутрь. Но лучики все же протискивались в щели, и глаза привыкали к полумраку, а это было главное.
Я молча махнул рукой Пауку и двум спецназовцам, указывая направление к кабинету Валета. Остальные бойцы остались внизу, быстро и профессионально рассредоточившись по этажу. Они проверяли кабинеты и коридоры, и вот странно — все двери были незаперты. Я ожидал сопротивления, запертых, да чуть ли не забаррикадированных дверей, но здесь всё выглядело так, будто сотрудники просто встали и разом куда-то ушли по своим делам, не собираясь ничего скрывать или уничтожать. На столах ровно лежали стопки документов, папки, блокноты. Из всех электроприборов на проходной работал многоканальный видеорегистратор, записывая всё происходящее себе в память, словно никто даже не подумал его выключить или стереть информацию. Может, кто-то наблюдал за нами? — подумал я, глядя в объективы камер, натыканых повсюду.
Мы с Пауком переглянулись. Не меня одного это настораживало. Я думал, что когда Валет поймёт, что дело пахнет жареным — быстро свалит. Один. Но почему он увёл всех людей из здания? Почему вообще всё так странно выглядит?
— Слушай, Максим, — тихо сказал следак, пока мы быстро шагали по тёмному коридору к кабинету Валета, — вот объясни мне: куда они все подевались? Ладно, Валет понял, что пора уходить, а все остальные? Куда он вывел всех сотрудников, зачем? Обычно в таких ситуациях остаются следы паники, кто-то что-то пытается забрать с собой, уничтожить. А тут — будто просто все испарились. Ну или на обед ушли дружно. Вместе с охраной.
— Обыщем задние и скоро все поймем, — заверил я.
Ну, не стоять же посреди помещения, пожимая плечами — или с матюгами лететь бог знает куда за Валетом. Нужно было действовать с умом, а там война план покажет.
— Мда-а, — тяжело вздохнул Паук, явно раздосадованный тем, что Валета мы здесь уже не застанем. — Возможно, он решил замести следы. Всех людей заранее вывел, чтобы мы не смогли ни у кого ничего узнать. А может, людей здесь вообще не было последние дни? Дистанционно работали, может, кто-то предупредил. Но это плохо, значит, он заранее знал, что мы придём. Ничего не понимаю…
— Не усложняй, Женя… Ролик увидел про себя — и свалил. Но почему прихватил всех — это да, загадка…
Но вдруг я услышал странный звук снизу. Шорох, лёгкий и тревожный.
— Там кто-то есть! — резко бросил молодой росгвардеец, вскидывая автомат и указывая в сторону лестницы, ведущей вниз, в подвал.
Я тут же дал знак:
— Туда, вниз!
Мы с Пауком и двое спецназовцев быстро двинулись вниз по лестнице. Чем дальше мы спускались, тем темнее становилось вокруг. Подвал был лишён окон, и свет с улицы сюда не проникал вообще.
— Чёрт побери! — процедил Паук, всматриваясь в тёмную глубину. — Неспроста вырубили здесь освещение, ой неспроста…
— Ну, ясен пень, — хмыкнул я, вслушиваясь в тишину. — Чтобы жизнь малиной не казалась.
Бойцы спецназа включили тактические фонари на автоматах, острые лучи света прорезали темноту, но коридоры были слишком длинные и широкие, и темнота словно проглатывала хилый свет.
— Мне кажется, или там где-то звякнула цепь? — вдруг задумчиво спросил Паук.
— Нет, я тоже это слышал, — ответил я, прислушиваясь.
— Не нравится мне вся эта херня, — нервно проговорил Паук, вытирая пот со лба. — У меня-то даже пистолета нет. Макс, давай здесь постоим, пускай ребята сами все проверят дальше.
