В этот момент поляна озарилась светом фар подъезжающей машины. По номерам было ясно — приехала проверка из главка.
— Так, давайте, все за работу! — зашипел Мордюков, быстро раздавая указания, а сам пошел встречать прибывшего.
Я же приблизился к Алисе Вадимовне и спросил:
— Ну, что скажете на первый взгляд?
Она тяжело вздохнула:
— На теле видны следы когтей, Максим Сергеевич.
— Когтей? То есть её подрал зверь, что ли?
— Сложно сказать прямо сейчас, — осторожно продолжала эксперт. — Может быть, ногтей человека. Но оторвать голову голыми руками… Человек так не сможет. Скорее всего, зверь. Но экспертиза покажет, а пока картина следующая: голова была именно оторвана, а не отрезана. На это указывает характер повреждений тканей шеи: края раны неровные, кожные покровы и мышцы разорваны, со следами растяжения, наблюдаются глубокие кровоизлияния и подкожные гематомы. Шейные позвонки разъединены за счёт разрыва межпозвоночных дисков и связок. Использование режущих или пилящих инструментов исключаю, отсутствуют соответствующие надрезы и следы.
— Медведь? — выпалил Корюшкин, слушая разговор.
— Балда, — хмуро перебила его Кобра, — нет здесь медведей.
— Ну а кто тогда? Не оборотень же, — оправдывался Корюшкин.
Алиса Вадимовна продолжила докладывать:
— Одежда сильно разорвана, но нижнее бельё на месте, видимых следов сексуального насилия нет. Вскрытие покажет.
— Может, что-то похитили? — предположил я и, надев перчатки, стал осматривать одежду и руки.
Кольца и золотой браслет оказались на месте.
— Украшения при ней, значит, не ограбление, — сделал я вывод.
— Ну да, — кивнула Кобра, твёрдо глядя на обезглавленное тело, ничуть не морщась от этого зрелища. Молодец, Оксана, уважаю.
Тут подъехала ещё одна машина, из неё выбрался Паук. Евгений Эдуардович шагал быстро и недовольно.
— И снова здравствуйте, — хмуро проговорил он, подойдя к нам. — Не дают мне никак выспаться, приходится за дежурного следака материалы отрабатывать. Плохо ей стало, блин… Ну зачем тогда такую работу выбрала?
— Не ворчи, Женя, — примирительно сказал я. — Ситуация и правда — из ряда вон.
— Ну и что тут у нас? — проворчал Паук.
— Ну ты сам глянь, — ответил я, уступая дорогу следователю.
Он подошёл к телу и застыл, приоткрыв рот.
— Мать честная, — только и выдохнул он. — Вот это да. Кто её так? Камазом, что ли, переехали?
— Да каким камазом? — возразил я. — До трассы тут херова туча расстояния. Это ж сколько тащить-то надо было?
— Да нет, я понимаю, — оправдывался Зыкин, уже нервно шаря по карманам в поисках сигареты. — Но где тогда голова? Вы искали голову⁈ — повысил он голос, раздражённо поглядывая на сотрудников, которые столпились возле кустов и вяло топтались на месте, не решаясь продвинуться дальше.
— Что стоите? — снова рявкнул он. — Голова где?
В этот момент один из сотрудников резко согнулся, подавился — и его вырвало в сторону.
— Твою мать! — в сердцах бросил Мордюков, подходя к нам. Он злобно проводил взглядом несчастного опера и снова развернулся к нам, раздражённо процедив: — Тьфу ты, слабаки.
В стороне, чуть поодаль от всех, молча стоял проверяющий из главка. Это был полковник лет пятидесяти, обычный штабной клерк, которому «повезло» сегодня оказаться проверяющим на таком мерзком месте преступления. Он очень старался выглядеть сосредоточенным и решительным, делая умный вид, и постоянно тыкал пальцем в телефон, якобы отправляя указания или что-то докладывая. Но на самом деле полковник просто боялся подойти ближе, страшась увидеть то, что потом по ночам будет сниться. Ну что ж, не всем доводилось проходить службу, что называется, в полях, кто-то и справками с докладными добирался до полковничьих погон. Совсем как мой предшественник, Максимка, который только и делал, что строчил отчёты. Нет, далеко не все сотрудники одинаковы, подумал я.
Особенно это касалось моих ближайших коллег. Вот те реально молодцы. Что Корюшкин, что Кобра — оба по-своему цепкие, смелые и ответственные. Эх, ещё бы Шульгина сюда подтянуть, когда он уже выпишется, наконец?
Парня явно стоило натаскать на серьёзные дела, жилка в нём есть.
— Что стоите? — снова вмешался Мордюков, зло сверкая глазами на группу сотрудников. — Идите голову ищите!
— Так что, голову так и не нашли? — удивился Паук, дёргая щекой.
— Нет, — развёл руками Семён Алексеевич, тяжело вздыхая и нервно щёлкая зажигалкой. — Может, её уже без головы сюда принесли?
— Это исключено, — голосом училки ответила судмедэксперт Скляр, — Судя по степени кровотечения и пропитывания почвы кровью, голову ей оторвали прямо здесь.
— Вот это да… — выдохнул Паук. — Что же за зверь такой завёлся в наших краях?
— Вот и я говорю, зверь, — тихо вставил слово Корюшкин, опустив фотоаппарат и протирая очки.
— Ваня, не городи херни, — холодно прошипела на него Кобра. — Иди-ка окурки лучше изымай. Всю округу прошерсти. Может, по ДНК чего полезного выстрелит.
— Оксана Геннадьевна, — тихо взмолился криминалист, — да это же просто окурки, набросали тут до нас, не связаны они с делом.
