— Ну, скажу первым, — я даже встал. — За Ваню. С которым знаком не так давно, но успел сдружиться.
Я мельком взглянул на Иру. Та, прищурившись, смотрела на меня, как будто мой тост был обращён не к имениннику, а я продолжал.
— Чтобы ты, Вань, женился наконец. Возраст у тебя уже позволяет. А мы, надеюсь, погуляем у тебя на свадьбе. Тем же составом, так сказать.
Ваня засветился, в глазах его появилось что-то мальчишеское. Он только мельком глянул на Оксану, а затем перевёл взгляд на Иру, как бы проверяя её реакцию.
Мы чокнулись. Выпили.
Девушки исподлобья продолжали наблюдать друг за другом. В зале заиграла музыка. Медленный танец. Ира тут же наклонилась ко мне:
— Макс, потанцуем?
Но Кобра не дала мне ответить. Просто взяла за руку и повела к танцполу.
Ира смотрела вслед. Потом отвернулась к Ване:
— Ваня, потанцуем?
— Конечно, Ир. Почему нет.
Я кружился с Оксаной в ритме неспешного медляка. От неё пахло дорогими духами, волосы щекотали щеку, и в груди что-то приятно переворачивалось.
— Всё-таки пришла, — сказал я.
— Не обольщайся, Яровой, — тихо проговорила она. — Просто давно не выходила в свет. Это платье даже не выгуливала ни разу.
— А зря. Тебе очень идёт.
Я старался смотреть в глаза, но всё равно взгляд сползал ниже, к линии декольте, к вырезу платья, к тому, что манило и сбивало с мысли.
Когда музыка стихла, мы вернулись к столу. Опять разговоры. Работа, дела.
Ира вдруг легонько хлопнула ладонью по столу:
— Так Оксана что, тоже из полиции? Я думала, Макс, она твоя девушка.
Я замер. Неловкость повисла в воздухе.
— Я думала, ты уже ту рыжую бросил? — продолжала накидывать хитрая Ирка.
— А давайте. выпьем! — перебил Корюшкин. — За друзей! Вот у меня, ик… ещё недавно никого не было, и-ик, а теперь — целый стол.
Он икнул ещё раз, но выглядел при этом абсолютно счастливым.
Праздник был в самом разгаре. Девчонки ушли на танцпол, как только зазвучала музыка в записи. Живые музыканты уступили место динамикам, и оттуда бодренько запела Овсиенко: «Давай оставим всё как есть, пока мы счастливы…».
Женская половина мгновенно оживилась, задвигалась, вскакивая со своих мест, будто только этого и ждала. На танцполе, прямо у сцены, завихрились юбки, заискрились блёстки, вспыхнули глаза.
Ира и Оксана танцевали рядом. То ли как закадычные подружки, то ли как соперницы на танцевальном ринге. Они бросали друг на друга полуулыбки, двигались грациозно, но с вызовом. Два хищных цветка, раскрывшихся под музыку, каждая стремилась затмить другую. В этом было что-то древнее, женское — дуэль без слов, на пластике тела, на взгляде через плечо.
— Какая она красивая, — пробормотал Ваня.
— Если детей любишь — вообще не проблема, — заметил я, не отрывая глаз от танцпола. — Вперед и с песней. Совет, да любовь, как грица.
— У Оксаны Геннадьевны есть дети? — удивился он.
— Тьфу ты, блин, Ваня! Я про Иру!
— А… ну да… Ира тоже… красивая…
Он замолчал. Потом, не поднимая глаз:
— Слушай, Макс… а ты с Оксаной Геннадьевной, это… ну…
— Это, не это — не твоего ума дело, Ваня. Короче, вот — Ира, вот ты. Действуй. Первое свидание прошло. Считаем, успешно. Так что потом не тормози: кино, прогулка, потом — к себе.
— Домой не могу… У меня мама…
— Эх, ну тогда номер в гостинице сними. Только не по-дурацки, обставь романтично. Ванну, лепестки роз…
— Прямо так сразу? — у Вани перехватило дух.
— Да шучу я, — рассмеялся я.
— Фух, слава богу, — облегчённо выдохнул он.
Тут к нашим дамам подошли двое. Черные кучерявые волосы, носы с горбинками, руки — сплошная щетина. На шее — толстенные цепи. Типажи из девяностых, будто из картотеки оперативников.
Они начали свой «танец локтями», нарезая круги вокруг девушек, наставляя вперёд волосатую грудь нараспашку и сверкая фиксами. Один из них пританцовывал к Ирке всё ближе, пока не стал тереться плечом, будто случайно. Уже похож был не на танцора, а на возбужденного кобеля.
Ваня же в это время сокрушался, что Ира на него внимания мало обращает. Все больше на меня косится.
— О! Смотри, Ваня, вот шанс проявить себя. Говорил же, что она на тебя не особо реагирует — вот тебе момент. Давай, иди разберись, — сказал я и подбодрил его легким толчком.
Тем временем второй из этой парочки слишком приблизился к Кобре. Но там разговор получился короткий: удар коленом в пах — и ухажер сложился пополам, схватившись за промежность.
— Вперёд, Иван. Только бей первым.
— Макс, может, ты…
— Иди. Я рядом…
Но в следующую секунду ситуация начала ускользать из-под контроля. Один из мужиков схватил Иру за руку и потащил к ближайшему столику.
Ну что ты будешь делать! Придется вмешаться мне. На Ваню надейся, а сам не плошай. Я вскочил.
Ваня рванул к тому быку, что держал Ирку за запястье, даже не обернувшись на нас.
— Немедленно отпустите её, — сказал он, снимая очки и торопливо пряча их в нагрудный карман рубашки.
И весь при этом как-то надулся, словно нахохлившийся воробей, будто пытался увеличиться в размерах.
— Чё? Ты кто такой, лошара? — медленно процедил тот, как бы нехотя поворачивая голову. — Девушка с нами хотела посидеть.
