Я снял пиджак, накинул ей на плечи. Она притянула ткань к себе, шагнула ближе, и я почувствовал запах её духов, смешанный с дуновением ветерка от реки. Глаза встретились, и пауза затянулась на секунду дольше, чем положено.
Всё вышло как-то само собой. Лёгкое движение навстречу, короткий поцелуй, тёплый и осторожный, почти как у пионеров. Через мгновение отстранились, оба чуть смутившись, но остались стоять рядом, не расходясь.
Ваня с Иркой тем временем переглянулись, и я заметил, как она что-то тихо сказала ему на ухо. Он улыбнулся по-мальчишески.
Вино грело, коньяк развязывал язык, а набережная в тот вечер казалась единственным местом в городе, где можно было просто быть собой. Только мы, река и ощущение, что жить иногда может быть просто приятно.
После утренней планёрки я, как обычно, завернул в кабинет Кобры — выпить кофе и заодно узнать, как у неё настроение после вчерашнего. Оксана уже сидела за столом, чуть нахмурившись, и пальцами массировала висок.
— Голова? — спросил я.
Она кивнула, не отрывая взгляда от кружки.
— Есть немного.
Я достал из кармана блистер, выковырнул таблетку и положил перед ней.
— На, аспирин.
— Фу, таблетки… — скривилась она. — Я их не пью.
— Надо. Помогает, — поставил перед ней бутылку минералки. — И жидкости побольше.
Она покачала головой, на губах появилась тонкая улыбка:
— Какие мы заботливые… Только ты не думай, что если мы вчера поцеловались, то мы с тобой…
Она замялась, подбирая слова.
— Да без проблем, Оксан, — перебил я. — Всё понимаю.
— Я просто… вчера пьяная была. И вообще, у тебя есть другие бабы. Вот с ними и…
— Слушай, — я усмехнулся, — ты что, как первоклассница, оправдываешься? Что хочешь, то и делаешь. Хочешь — целуешь, хочешь — нет.
— Ага… — хмыкнула она. — Только не строй из себя романтика. Я же вижу, что ты бабник.
— Бабник? — я удивленно поднял бровь. — Плохо ты меня знаешь.
— Достаточно, — парировала она. — Я видела, как на тебя эта Ирка весь вечер смотрела.
Я пожал плечами.
— У них с Ваней, вроде, наладилось. Нашли, так сказать, контакт. Оно и хорошо.
— Ну да… лучше синица в руках, чем… — она снова прикусила губу, оставив фразу в воздухе.
— Ладно, — сказал я, — не парься. Поцеловались — и поцеловались. Хотя, честно, если сказать, мне понравилось.
— А мне — нет, — ответила она, но в глазах промелькнула искорка.
— Конечно, — усмехнулся я. — Но врать ты, товарищ майор, не очень умеешь.
— Ещё как умею.
Мы уже начали привычно препираться, когда дверь распахнулась — и в кабинет зашёл раскрасневшийся Мордюков.
— Опять сидите, чаи гоняете? Кто работать будет?
— Семён Алексеевич, — отозвалась Кобра, — у нас вообще-то совещание с моим заместителем.
— Заместитель у тебя — в больнице с простреленной ногой, — буркнул он. — А это старший опер.
— Вот пока он в больнице, все рабочие дела с Яровым и обсуждаем. План работы на день составляем. Всему отделу задачи нарезаем.
— Всё бы вы «нарезали»… — пробурчал он. — Раньше никаких планёрок не было, и раскрываемость была выше.
— Ну, это вопрос не к нам, — парировала Кобра. — Мы только за отмену всех этих совещаний и дураковок. Каждое утро по сорок минут в кабинете у вас сидим.
— Ну-ка! Это другое! — возмутился Морда.
Я видел, как она едва заметно ухмыльнулась.
— Вы новости видели? — шеф достал смартфон. — Хреновый резонанс поднимается, а у нас по убийству Кухаркиной до сих пор пусто.
Я нахмурился:
— Что там?
Он включил в соцсетях ролик местного телеканала. Экран заполнил крупный план — молодая журналистка на фоне той самой лесополосы, где и нашли труп.
— Зверское убийство потрясло Новознаменск, — блондинка с дутыми губами в легком плаще смотрела на нас. Голос поставлен, где надо, добавлены нотки драматизма, с нужными акцентами, но в глазах профессиональная пустота. — Позавчера в пригородном лесу было обнаружено тело молодой женщины. Причём именно тело — голова отсутствует. По информации наших источников, личность погибшей установлена — это жительница нашего города, работавшая на автозаправочной станции на окраине.
Камера сменила план, показывая лес, и от журналистки остался только голос.
— В пресс-службе МВД пока не дают конкретных комментариев. Известно лишь, что обстоятельства преступления остаются неясными. Официально заявлено — следствие отрабатывает все версии. Не исключено, что убийство мог совершить маньяк.
— Ха! — воскликнул Мордюков. — Вы слышали! Маньяк, твою мать! Этого нам еще не хватало.
Далее картинка сменилась, показывали казенное учреждение с крашеными стенами. В фокусе камеры — интервью с мужчиной в медицинском халате.
— При таких повреждениях можно предполагать вмешательство животного. Но в наших краях крупных хищников не водится…
— Еще врачишку какого-то приплели, — возмущался полковник. — Это что за терапевт, скажите мне⁈ Айболит хренов! Как он может рассуждать и делать выводы? Он-то следствию кто? Даже не сотрудник бюро СМЭ.
Вновь показалась блондинка:
— Горожан просят не посещать лесополосу в тёмное время суток. Если вам известно что-то о происшествии — позвоните в редакцию или в полицию. Мы будем следить за развитием событий.
