— Я позвать хотел, конечно, заведующую, но они и слушать не стали. Один из них — раз! И пистолет, значица, достал. К виску мне… и приказал к холодильнику вести. Мол, дернешься, сам трупом станешь. О как! Я повел в холодильник. Ну, этот самый, мы так называем комнату хранения, где трупы лежат. Да вы же понимаете. Они меня туда затолкали, велели показать, где Савченко лежит. Я им сказал — его легко узнать, он… без головы считай. Нет, голова имеется, но кто-то его прямо… почти нет ее.
Оксана стояла рядом, руки скрестила, смотрела на него недоверчиво и оценивающе. Я уловил, как её взгляд скользнул к нам, ища поддержки, мол: врёт — не врёт.
Я же наклонился чуть ближе:
— Дальше что? — спросил негромко. — Они тело забрали? Как именно? Покажи.
Мы тоже прошли в холодильник. Он оказался настоящей пещерой. Дверь скрипнула — и ударил холодный воздух, вонючий, несмотря на низкую температуру. Холодильная комната старого образца, как из моей первой жизни, не как в фильмах. Никакой цивилизации: никаких отдельных ячеек, аккуратных контейнеров. Просто длинное помещение, заставленное железными каталками. На каждой — тело, прикрытое простынёй, кое-где сбитые, так что обнажались серые пятнистые конечности.
Чтобы выкатить одного, приходилось двигать других, как в игре, складывать «тетрис» из мертвецов. Металл стучал, простыни соскальзывали, и головы мёртвых чуть покачивались, будто покойники обижались на живых за то, что их таскают туда-сюда.
Работник морга, дрожа, ткнул пальцем в сторону:
— Они сперва схватили вот этого…
Я глянул, приподнял простынь — на железной каталке вытянулась фигура неизвестного. Голова у него была раздавлена так, что лица не найти. Кровь засохла пятном на простыне.
— Не тот, — сипло пояснил патологоанатом. — Я сказал им: не тот… Он после ДТП.
Он вскинул глаза и выдохнул:
— А потом они меня вон туда — задвинули вглубь, в угол. Дверью хлопнули, снаружи на щеколду, и сказали перед этим: час сиди, не стучи, не ори, иначе вернёмся, мол. Обещали и грохнуть, короче говоря. Как пить дать грохнули бы.
Он судорожно провёл ладонью по лицу.
— Я так продрог… Думал, кранты. Тут же холод как в могиле. Шаги слышал в коридоре — но, это, боялся, а вдруг опять они. Никого не звал, ни звука не издал, как будто я один из наших, так сказать, клиентов… А потом уж судмед с санитаром зашли в холодильник. Ну, это, труп в работу забрать. Так и выпустили меня… Если б не он — околел бы, наверное.
Кобра прищурилась, глянула на него так, что тот втянул голову в плечи.
— Что же вы такой трусливый, а? — сказала она осуждающе, почти презрительно.
Я стоял рядом и старался не дышать. Через раз дышал. Холодное помещение, переполненное телами, и мужичонка этот, всё ещё белый, как кафель вокруг…
— Надо было сразу поднимать тревогу, — бросила Оксана, глядя на дрожащего мужичонку.
— Ага… — пробормотал тот, отводя глаза. — Видели бы вы их глаза… Им ничего не стоит грохнуть человека. Вы не видели их, а я… Я сразу это понял, сразу! Что со мной церемониться не будут. Простите, но мне жизнь дороже… А то, что какой-то там труп украли… Я вообще не понимаю, для чего это и зачем. Тем более, вскрытие мы уже по нему провели.
Я молча отметил его слова. Вопрос и правда интересный: зачем Инженеру понадобился Савченко? Сомнений не было, что работали именно его люди. Чётко, быстро, вооружённые, одним своим видом перепугали патологоанатома до полусмерти. Других таких в городе просто не водилось.
Первая дурацкая мысль — он хочет оживить Дирижера. Подлатать. Но нет… Даже в фантастике всякой эти зомби живут до выстрела в голову. А тут — головы-то почти и нет. Да и профессора не тронули, а как без него? Бред, конечно… Органы? Уникальные ткани? Что-то, что может продвинуть Инженера в его идеях о «сверхчеловеке»? Как я понял, основной движущей силой того проекта был профессор Ландер. Но он как раз всё ещё лежит здесь. Проект закрыт? Или нет? Чёрт его разберёт. Жаль, если этого и не узнаю. Инженер-то явно не в нашем Новознаменске. Все его дела я тут размотал, лабораторию он сам вынужден был взорвать после того, как я её нашёл, а пленников — освободил.
— Камеры наблюдения работают? — спросил я у патологоанатома. — Хочу запись глянуть.
— Уже смотрели, — вздохнул дознаватель, что стоял рядом с нами. — И толку мало. На экране — всё одно и то же: серый микроавтобус встал так, что оказался в слепой зоне, чуть в стороне, вне поля камер. Маски, шапочки, головы опущены. Ни лиц, ни примет толком не разглядишь. Ну, рост, а что рост? Обычные с виду крепкие мужики. И больше ничего. Ни отпечатков, ни других следов не оставили — перчатки, халаты. Чисто отработали.
Я усмехнулся про себя. Чисто, да не совсем. Всегда есть след. Нужно только правильно искать.
— Машину надо отследить по камерам на улицах по пути движения, — сказала Кобра, глядя на дознавателя. — Заправки, крупные магазины, фасады домов — там есть камеры. Ну и перекрёстки, там точно висят.
