— Эти… фейсы. Как мы их называем, — многозначительно прошептал он.
— Где? — бровь Кобры поползла вверх.
— Я просил подождать внизу, но он напрямую к начальнику пошёл. Полкан ФСБшный. Сказал, что ему нужен Яровой.
— Интересно… — пробормотала Оксана. — Вроде, уже всех нас опрашивали.
— Может, уточнить что хотят, — пожал я плечами.
Мы потопали поскорее в её кабинет. Она отперла дверь, мы зашли, я успел только присесть на стул, как телефон на столе зазвонил.
— Слушаю, Коробова, — отозвалась Оксана своим фирменным тоном.
Она телефон ненавидела: звонок начальнику УГРО почти всегда означал одно из двух — либо вызов к верхам, либо очередное ЧП в городе.
В этот раз оказалось третье.
— Оксана Геннадьевна, — в трубке раздался голос исполняющего обязанности начальника ОМВД, одного из замов Мордюкова. — Вы уже у себя? Ляцкий сказал, что видел вас.
Я хмыкнул: ну, Ляцкий… всё сливает сразу. Видно, приказ такой — доложить, как только мы появимся.
— Конечно, у себя, — сухо ответила Кобра. — Я же с вами разговариваю.
— Замечательно, — произнёс зам, не поддавшись. — А Яровой с вами?
— Да, — кивнула она.
— Тогда так. К вам сейчас подойдёт посетитель. Можно сказать, коллега. Из Москвы. Ну, из смежной структуры. Не уходите, примите, поговорите.
— Да-да, конечно, — быстро ответила Кобра и, не дожидаясь конца реплики, привычно шлёпнула трубкой об аппарат.
В кабинете повисла тишина, напряженная, как перед грозой.
В дверь постучали — осторожно, мягко, словно боялись потревожить.
— Войдите! — резко бросила Кобра.
Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Владимир Андреевич Черненко. Тот самый, из управления «М» ФСБ России. Вежливый кивок, спокойная осанка, на лице — безупречно отточенная улыбка.
— Добрый день, разрешите? — спросил он формально, прекрасно зная, что ему никто не откажет.
— Входите, конечно, — сухо ответила Оксана.
— Рад вас снова видеть в добром здравии, — произнёс Черненко, пожимая руки нам обоим.
Сын моего старого знакомого из КГБ. Тот самый полковник, на которого я вышел через Кузьмича, соседа по даче. С ним мы совсем недавно провернули операцию по разоблачению оборотня в погонах — следователя Сметанина, Бульдога.
— Что вы хотели, Владимир Андреевич? — спросила Кобра, прищурившись.
— Извините, Оксана Геннадьевна, — мягко отозвался он. — Вопрос у меня сугубо конфиденциального характера к Максиму Сергеевичу. Прошу прощения, но разрешите переговорить с вашим сотрудником наедине? — при этом полковник кивнул на меня.
Оксане это явно не понравилось. Она напряглась, нахмурила брови, постучала ноготками по столешнице — коротко, гулко. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд стал тяжёлым, с явным недоверием. Но ответ прозвучал не так резко, как можно было ожидать по выражению лица.
— Конечно, понимаю… — протянула она, но голос звучал натянуто. — Но какие у вас могут быть дела к моему подчинённому, о которых нельзя рассказать мне? Я его непосредственный руководитель. Начальник уголовного розыска.
Черненко выдержал паузу и, надо отдать ему должное, улыбку не потерял. Наоборот, натянул её ещё шире, но не фальшиво — умело, мягко.
Видно было, что действительно уважал Коробову.
— Ещё раз извините, — сказал он негромко, но предельно отчётливо. — Служба такая. Не могу об этом говорить. Но уверяю вас: ничего такого… нет, точнее, хочу заверить — если всё получится, вы обо всём очень скоро узнаете. Всё узнаете.
Он перевёл взгляд на меня:
— А пока… где мы могли бы переговорить с Максимом Сергеевичем с глазу на глаз?
— Что ж… — выдохнула Кобра и встала из-за стола. — Разговаривайте здесь. А я пойду… в ИЦ схожу, карточки гляну, давно собиралась.
Она вышла, но на прощание скосила на меня взгляд, дескать: «Макс, смотри, не зевай, этот народ — ушлый и хитрый». Я уловил намёк без слов. Подмигнул ей в ответ: мол, понял, не вчера родился.
Хотя физически — почти вчера.
Но в отделе уже никто не видел во мне того штабиста Максимку, который недавно ещё перебирал бумажки и пыхтел над аналитическими справками, нужными только для отчёта начальству перед другим начальством. Теперь воспринимали совсем иначе. И Кобра тоже.
Дверь за ней закрылась, и Черненко сразу сменил тон. Улыбка исчезла, лицо стало серьезным.
— Максим Сергеевич, — сказал он негромко. — То, что я сейчас скажу, строго конфиденциально. Под грифом. Могу на вас положиться?
— Да, конечно, — кивнул я.
— Говорить буду прямо. Нам очень нужна ваша помощь в поимке Инженера.
— Ну… я этим, вроде как, и занимаюсь.
Вопросов я задавать не стал — понятно было, что он и сам мне сейчас расскажет, что может. А что не сможет, того у него не выпытаешь.
— Нет, — покачал головой полковник. — Вы не поняли. Вы должны выехать в другой город. Там, по нашим данным, он скрывается. Но…. выехать нужно неофициально. Будто в отпуск.
Лицо его всё ещё было абсолютно серьёзным, ни тени улыбки, ни одна мышца не дрогнула. Будто речь не о командировке, а… о схватке всей жизни.
— И зачем такая игра? — столь же серьёзно спросил я.
