...Вблизи жемчужина оказалась грязным булыжником. Побеленные когда-то стены потрескались и осыпались, улицы заплыли чавкающей грязью и нечистотами - весенняя распутица превратила их в непролазное болото.
Я была здесь когда-то, лет пять назад, когда мы с отцом в окружении свиты и стражи возвращались из Сопренты. Тогда, жарким летним полднем узкие улочки и фонтаны дарили долгожданную прохладу, дома радовали цветами, а лавки - изобилием товара. Люди были приветливы, их любопытство было забавным, а улыбки - искренними.
А нынешний Панкар поверг меня в ужас. Город был разорен, он едва выживал. То здесь, то там виднелись следы пожаров, наспех заделанные крыши и стены - свидетельство жестокой осады - торчали бельмом на глазу, руки нищих то и дело цеплялись за мои ноги... Нынешних хозяев города, ренейдов, почти не было на улицах, но это не значило, что их здесь не было вообще, следы их присутствия являлись во всем - в мрачных, опущенных долу взглядах горожан, в изломанной и выброшенной на улицу домашней утвари, в едком шепотке за спиной... Панкар походил на смертельного больного, тело которого разъедала неизлечимая хворь. Мне трудно было смотреть на это, но я заставляла себя это делать - я должна была найти в себе силы стать такой же каменной и нечувствительной, как Паллад. По крайней мере хоть в этом его опыт был бесценен.
...Шема и Лион застряли у лавки оружейника, скептически перебирая ножи, хихикая и насмехаясь, Паллад без особого энтузиазма приценивался к кожаному кошелю, а я бесцельно бродила между лавками в задумчивости и тщательной скрываемой растерянности. Не раз и не два я представляла, что буду делать, когда попаду в Панкар. Я помнила его градоначальника - радушного невысокого китта со смешно торчащими ушами, запасом поговорок на каждый случай жизни и очень подходящим ему именем - Бабен. Его хорошенькая дочка, моя ровесница, до слез оробела, поднося моему отцу гостевой кубок с вином, а потом до конца вечера пряталась за дверью, не смея ни выйти, ни уйти. С места, где я сидела, мне хорошо были видны ее горевшие любопытством глаза...
Когда-то я надеялась, что они мне помогут.
А реальность оказалась куда хуже самых мрачных моих предположений. У несуразного господского дома на холме, построенного на останках древней крепости времен Ла-Китты, исчезла часть стены - голые каменные перекрытия торчали из-под камней как остов некоего гигантского зверя. Зато по верху башен левого крыла расхаживали ренейды - даже отсюда мне было видно, как меняется караул.
- Я здесь давно не была, - склонившись над горкой сморщенных прошлогодних яблок, пробормотала я, - Что там случилось?
Проследив за моим взглядом, маленькая сухонькая старушка с грустными собачьими глазами печально прошамкала:
- Э, милая, лучше и не спрашивай. Как изверги пришли, многих поубивали. Кого порезали, кого сожгли. А Бабена казнили... Вон там на площади и вздернули, что татя последнего.
- За что ж казнили? - отпрянула я, прикрывая рот рукой.
- Так дочку свою извергам отдавать не хотел. Девка-то она ладная...
- А она... Где она сейчас?
- Где сейчас? Да там же, где и он. С горя да стыда повесилась. Надругались над ней изверги, что сказать страшно. Так оно, бывает, милая. Дурные времена настали. Дурные да страшные... Да ты возьми яблочко-то, оно еще не совсем ссохлось...
Ноги шаг за шагом сами собой унесли меня - прочь, прочь, подальше, будто убежав от рассказчицы, я могла убежать и от рассказа. Вот она, правда, так готова ли я принять ее? Готова ли смотреть ей в лицо и не отворачиваться? Готова ли без отчаяния вспоминать хорошенькое личико дочки Бабена? Стыдно, но я даже не помню ее имени.
Я шла и шла, не глядя по сторонам, ничего не замечая и ни с кем не разговаривая, слезы застыли в моих глазах и норовили вот-вот вылиться...
- Госпожа, один человек сказал тебе идти, - из-под моей руки вынырнула светловолосая и порядком чумазая голова. Мальчишка бесцеремонно потянул меня за рукав, грязным пальцем тыча в узкий проулок впереди. Но не успела я и слова сказать, как крепкая рука впилась ему в плечо и предупредительно сжала. Мальчишка ойкнул и поднял вверх удивленные глаза. Впрочем, как и я.
- Кто просил госпожу придти? - спокойно спросил Паллад, нависая мрачной горой.
- Он велел передать это, если госпожа спросит, - испуганно вжав голову в плечи, паренек сунул в мою руку небольшой предмет. Я посмотрела вниз и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть - на раскрытой ладони лежала маленькая камея из сердолика с изображением распахнувшего крылья сокола. Одна из двенадцати камей, украшавших обеденные кубки в Соколиной башне Шела.
- Идем, - тут же заторопилась я.
- Вы не боитесь, что это ловушка, леди? - приглушенно спросил Паллад, настороженно осматриваясь, - Кто-то мог узнать Вас и решил заманить туда, где шума поменьше.
- Если это ренейды, то им нет нужды искать местечко потише, - пробираясь между отвисшими животами двух старых орущих торговок, ответила я. Паллад скрипнул зубами и двинулся следом.
