Хорошо бы... хорошо бы здесь был отец. Уж у него-то не было бы заминок и раздумий. Каждую минуту я вспоминала о нем, каждая вещь напоминала мне о нем. Я думала о том, как легко и просто он принимал решения, будто сомнения вовсе не касались его. Каким решительным он был в нужный момент, каким уверенным в себе и в том, что собирается делать. Эта уверенность всегда передавалась людям, окружавшим его. Он распространял вокруг себя эту уверенность и спокойствие, и я знала - все будет хорошо... Одно его присутствие вселяло безумную веру, что любая проблема будет разрешена, да он, казалось, даже желал появления их, этих проблем, чтобы занять свой незаурядный ум или развеяться от скуки.
Все будет хорошо...
Вот только сейчас этого "хорошо" не было и не предвиделось. Лакит задыхается от ренейдов, люди, честью и достоинством призванные его защищать, грызутся, как пауки в банке, а я уповаю на чудо. Но чудес не бывает, и кому, как не мне, лишенной магии, это лучше всех известно. Я - не отец, а должна стать такой, как он. Я не Надорр Лакита, но должна думать как мужчина, потому как иначе не могу рассчитывать на понимание. Я мечусь в сомнениях и страхе, но мои глаза должны излучать непоколебимую уверенность, а руки - спокойно лежать на бархатных подлокотниках кресла...
- У древнего Лакита древняя история. Любая его традиция, каждый его ритуал, которому мы порой бездумно подчиняемся, имеет свои кровавые корни, - начала я, краем глаза заметив проскользнувшее на лицах недоумение: куда это она ведет?
Погодите, любезные, сейчас объясню.
- Мы следуем традициям по привычке, потому что так установлено до нас, потому что так наказали нам предки. А зачем они это сделали? Они хотели одного - оградить нас, своих потомков, от чудовищных ошибок, которые мы несомненно захотим совершить, помочь справиться с тем, что им самим далось с трудом, показать решение, порой, единственно верное, но не очевидное. Они заботились о нас, оставляя нам легенды и сказания, где мягко увещевали: поступайте так и не поступайте эдак. Но помним ли мы чужие ошибки? Неужели нам всегда приходится учиться на собственных? Нужно ли это? Я напомню вам одну легенду.
Это случилось тогда, когда войны раздирали Лакит куда чаще, чем теперь. Ни одно поколение киттов не могло надеяться, что его минет суровая доля воевать. Ни один мужчина не мог помыслить, что умрет в собственной постели, а не на поле боя. Война была правилом, а не исключением. И когда в схватке с врагом погиб Надорр, это не обрадовало, но никого и не удивило. Как полагается, его с великими почестями похоронили и жизнь на этом не остановилась. Одно было плохо - наследника Надорр не оставил. Его молодая вдова была из королевского рода, а значит, могла продолжать родовую кровь, могла выйти замуж во второй раз, дать Лакиту нового Надорра. Не прошло и нескольких недель после похорон, как в Шел стали съезжаться мужчины, решившие, что они достойны стать этим новым Надорром. Молодые, старые, знатные и даже простолюдины, они заявляли о своих правах и требовали от вдовы поскорее избрать себе мужа. Они забыли о войне, о том, что враг стоит у ворот их дома, о том, что Лакит ждет их на поле боя. Они обо всем забыли, кроме своей жажды власти и вожделения к красивой женщине. Они все презрели, кроме стремления удовлетворить собственные желания. Надорра поначалу медлила - она была растеряна, напугана и удивлена, ведь ее муж только покинул ее и боль утраты все еще туманила ее душу, но увидев, как забыв долг и честь, крепкие и сильные воины проводят время в бесконечных перепалках и склоках, объедаются и напиваются, пока другие умирают в сражениях, Надорра исполнилась гнева и презрения. Хотите, чтобы я избирала? Хорошо, пусть победит сильнейший. В холодной и расчетливой ярости она приказала устроить турниры, поединки до смерти. Через своих слуг и служанок она распаляла ненависть женихов друг к другу, превратив их в диких зверей, пожирающих один одного. И в конце концов не осталось никого. Они убили друг друга, а тех, кто пытался убежать от этой участи, добили слуги. Страшно и жестоко закончилось то сватовство. В разгар войны Лакит лишился цвета своего воинства, лучших мечников и стрелков, умелых полководцев. Именно в память о тех днях на военных Советах Меча, павшие и находящиеся далеко незримо присутствуют здесь и сейчас в виде этих шаров, - я неторопливо повернулась, рукой указывая на сосуд в руках Верховного архонта. Взгляд Бавара был понимающим, спокойным и чуть сочувствующим. Я устало улыбнулась, - Мы никогда не должны забывать об этом. В годину беды нужно забыть о личном. Вожделение, амбиции, жажда власти, желания мести и сведения счетов между нами - все должно уйти, оставив одно - ненависть к врагу. Нужно забыть о распрях и разногласиях. Нужно помнить только о долге.
