Мой взгляд медленно скользнул по собравшимся. Одни лица суровы, на других - тщательно скрываемые раздражение. Дорры и илары терпеливо ждут и не понимают, что мои слова - не просто разглагольствования о долге и чести, о временах мирных и военных. И только один человек, кажется, начал догадываться о том, что я сейчас скажу. Темные глаза Нор-Аднона засверкали от едва сдерживаемого гнева, а костяшки пальцев, с силой впившихся в столешницу, побелели. У него задергалась левая щека. Он мог бы остановить меня, но тем самым только навредив себе. И он молчал, пытаясь справиться с неизбежным.
- Но у той легенды есть и другое продолжение, - я не торопилась, смакуя каждое слово: пока все не будет сказано, ни один из присутствующих не посмеет прервать меня, иначе я просто выдворю его вон, - Когда Надорра утолила свой гнев на алчных и неразумных женихов, она поняла, что поступила так же, как они. Гнев, отвращение, презрение - ею владели столь же сильные чувства, как и у претендующих на ее руку и трон Лакита мужчин. Не здравый смысл, не долг, а именно чувства. Разве может поступить она правильно, если воля ее шатается под действием гнева? Разве может она защитить свою честь, если бесчестие других застит ей глаза? Нет. Тогда она не стала надеяться на себя, она отдала себя на милость Создателя. И ей было предсказано: корона Ла-Китты достанется тому, кто омоет свои руки во вражьей крови, исходящей из сердца. Прошло немало времени, но это случилось. Надорром стал никому не известный храбрый и доблестный юноша, не помышлявший о величии. В бою он пробил копьем сердце вражеского короля и тем самым исполнил пророчество. Из того брачного союза родился Инас Великий, величайший воин и величайший герой. Я, истинная Оливия Каскор, далекий потомок Надорры Фармати, тоже женщина, слабая женщина, способная поддаться страху и ненависти, жалости и отвращению. Моя ошибка может дорого стоить Лакиту и я не могу взять на себя такую большую ответственность. Я прошу покровительства беспристрастного и великого Создателя.
Если впереди на мосту никак не могут разъехаться две телеги, ибо каждый считает себя вправе ехать первым, найди лодку и переплыви реку - и твое время не будет потеряно зря. Если мостом раздора киттов стала Надорра - лиши ее привилегий, тогда и делить будет нечего.
Вздох удивления прокатился по залу, и только Верховный архонт остался спокойным и невозмутимым. Он неторопливо передал сосуд с шарами служке, взял из его рук сложенный в аккуратную стопку серый балахон и протянул мне.
- Храм принимает твое служение, женщина из рода Каскоров. Отныне и до тех пор, как то угодно будет Создателю, ты не Надорра, а послушница Храма. Трон вернется к тебе со смертью Эльяса Ренейдского, прозванного Горностаем. Волею Покровителя, Храм становится местоблюстителем трона Лакита, пока не исполнится закон и пророчество. Я сказал.
- Постойте, - в неверящей, оглушительной тишине голос Андрана Нор-Скалита прозвучал жалобно и робко, - А кто поручится, что она есть она? То есть, Надорра, я хотел сказать...
- Я поручусь, благородный илар, если тебе не достаточно собственных глаз и ушей, - улыбнулся Бавар и в этом мягком движении губ только ленивый не увидел жесткость стальных канатов. Под снисходительно-отеческим взглядом Верховного архонта Андран Нор-Скалит стушевался, втянул голову в плечи и замолк.
Больше никто не рискнул препятствовать Божественному Провидению.
Звенящая, абсолютнейшая тишина сопровождала каждое мое движение. Расстегнуть застежку роскошного мехового плаща. Встать, чтобы плащ с тихим шелестом стек с меня вниз, на кресло. Повернуться к служке, смущенно отводящем глаза и почему-то краснеющем. Склониться перед ним, пока его неловкие пальцы встряхивают широкий и неуклюжий шерстяной балахон. Осторожно потянуть грубую ткань на себя, просовывая руки в широкие рукава. Балахон я натягивала поверх платья, усыпанного драгоценностями, и камни цеплялись за шерсть, мешая мне. Неторопливо убрать растрепавшиеся волосы и спрятать их под широкий капюшон. Повернуться. В полнейшей тишине. Будто передо мной не находятся полсотни человек. Словить печальный, но твердый взгляд Габора Нор-Нуаввы и взбешенный Нор-Аднона. Поклониться. Выйти.
Уже у дверей я не выдержала и обернулась. Бавар сделает все, как надо, в этом я не сомневалась. Он сумеет запрячь Нор-Нуавву, Нор-Кобба и Магистра-распорядителя в одну повозку, как бы им этого ни не хотелось. Он заставит несговорчивых нобилей назначить Верховным военным магистром не Имана Валлика, самоназначенного тибату Блистательных, и не Джонсана Киита, страстно ожидающего повышения, а Антония Нэстру, наместника военного магистра Армии Севера, пусть даже его армия разбита и остатки ее скидаются по горам, а сам Антоний все еще приходит в себя после тяжкого ранения - он сильный воин, он и не такое выдюжит. Ссылаясь на Создателя, Бавар сумеет то, чего мне не достичь в моем нынешнем положении.
Поправка: в положении, в котором я находилась всего несколько минут назад. Я ведь больше не Надорра.
* * *
