Этим "но" был Лион. Здравый смысл здраво предлагал не спешить с выводами, но если была хоть малейшая возможность, что это самое обозначенное Найсалом Существо, а вовсе не обычный иффиш (подумать только, не прошло и полгода, как злобный ужасный иффиш из моих детских кошмаров стал просто "обычным"!) завладело телом лорда Лиэтта, с этим следовало считаться. И второе. Паллад умышленно вел плененного Существом Лиона в Холхару, не совпадение ли? Мало того, именно его стараниями в тело Лиона и вселилась освобожденная душа Существа... Что мне об этом думать? В чем еще лгал мне Паллад? И как его остановить? Если я расскажу хоть кому-нибудь о Палладе, он станет общим врагом, его начнут искать и преследовать. После этого оправдания и объяснения ему - и мне - искать будет поздно. Но хуже всего - я не знала, хочу ли оправдать Паллада или покарать его. Для начала я должна была разобраться во всем сама.
Я размышляла обо всем этом всю ночь, но ночи оказалось мало, и утром я оказалась просто не готовой вынести вердикт. Я расскажу моим друзьям об этом всем... потом.
- А где эта самая Холхара находится? - разбил затянувшееся молчание Махтир.
Ктобу пожал плечами.
- Где-то внутри бывшей Жилы. Иначе какой смысл ставить границу?
- Где проходила Жила? - хрипло спросил Тирдал.
- Горы, это удобнее всего. Тутарла и часть Туманных гор. Самсидские горы на границе с Наксенами. Переправа через Дестру у долины Ворсор, это на границе с Лонелем, - нахмурившись, перечислял Ктобу, - Ущелье Старма, это уже по правому берегу Дестры. Гвиноверы, на границе с Прунтом. Кэйкиты. Субейя. Опять Туманные горы. Вот полный круг. Жила окружала весь Внутренний Лакит, почти полностью повторяя его границы.
- Холхара может быть где угодно...
- Нет, не где угодно, - устало сказал колдун, - Это место тайное, будь это не так, о нем бы знали. Холхара - место силы, а хороший маг чувствует средоточие сил на расстоянии. Значит, оно скрыто либо на вершине горы, либо глубоко под землей.
- Или под водой?
- Да, или под водой...
- Значит, Холхара может быть где угодно, - жестко повторил Тирдал, - В любом подземелье. В любой пещере. В любом озере.
Повисло тягостное молчание.
- Что же нам делать? - не выдержал Махтир.
- Искать, - буркнул Тирдал.
- Зачем?
Недоуменное молчание.
- Зачем вы собираетесь искать Холхару, которую не могут найти четыреста лет? - повторил Орфик, - Разве это самое Существо уже наступает нам на пятки? Что мы о нем знаем, кроме рассказа Ктобу? Да и как вы собираетесь его остановить? Судя по тому, что сказал Ктобу, эту тварь просто так мечом не проткнуть или дубинкой не огреть. Да и как вы собираетесь его искать? Вот скажи, колдун, как ты узнаешь Существо, когда его встретишь?
Колдун согласно кивнул.
- Да, ты прав, это непросто. Признаки одержимости не всегда проявляются открыто...
Они спорили и ссорились, обсуждали и ругались, так ни к чему путному и не придя. Трудно бороться с ветром, если о его буйстве знаешь только по согнутым вдали верхушкам деревьев. Трудно опасаться того, что еще не случилось. Поэтому все, к чему мои друзья пришли - рассказать всем о Существе. Такое нельзя держать в секрете, решили они. Больше нельзя. Нужно разослать послания тем магам, кто способен здраво мыслить и придти на помощь. Появится враг - будем бороться, а пока будем настороже...
Я же большей частью молчала. Как и Ктобу. Каждый из нас оставил кое-что при себе, кое-что важное, личное, но именно это сокрытие и делало бессмысленным любое обсуждение того, что следует делать дальше. Не знаю, о чем думал колдун, а вот я могла лишь откровенно признать, что не имею ни малейшего понятия о том, куда могли отправиться Паллад и Лион после Панкара.
В конце концов рассказ Ктобу о Существе ничего не изменил в наших планах, мы лишь задержались на день, чтобы написать послания и найти гонцов. Через горы мы собирались пройти в северные долины Субейи, туда, где по слухам скрывались отряды не принявших присяги Нетопырю Блистательных.
О Ледяной Лиран Ктобу больше не вспоминал, но жесткая складка, появившаяся у его губ в последние дни, говорила о том, что о нашем разговоре он не забыл.
К полудню, который в лишенной солнечного света Веронице обозначался звоном колокола, вернулась Дирсена. Девушка была весела и возбуждена, ее глаза горели, губы приоткрылись в улыбке, на щеках загорелся румянец. К чему бы это? Ветра, который мог бы раскрасить щеки Дирсены в ярко-розовое, в подземельях отродясь не было... За последние дни девушка неожиданно похорошела. Она не была красоткой, на которой невольно останавливается взгляд, но и дурнушкой не была: круглое лицо миловидно, кожа чиста и бела, а небольшая россыпь веснушек ее вовсе не портит, пухлые губы готовы в любой момент приоткрыться в робкой полуулыбке. Но Дирсену всегда портила излишняя застенчивость. Девушке из бедного захудалого рода не пристало козырять надменностью и высокомерием, но ведь и излишняя скромность вредит, как скупой свет подземелья чахлому цветочному ростку.
