- В том-то и был весь фокус, моя дорогая. Лиран должна была найти послание точно в срок - не раньше и не позже. Не раньше того, как в ее руках окажешься ты и карта пути к Холхаре. И не позже того, как Существо переступит порог этих подземелий.
- Зачем тебе я? Ты же получил все, что хотел.
Эльяс посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Едва заметная улыбка, чуть приподнявшая уголки его тонких губ, затаилась, как змея в засаде.
Мое неведение его забавляло.
- Ты - последний ключ к Холхаре, моя дорогая, - медленно произнес Эльяс, стягивая с ладоней мягкую кожу перчаток, - Ты, твоя кровь и твой дар - вот то, что открывает Холхару, заставляет ее действовать, позволяет пользоваться ее силой. Знаешь, почему Найсал не мог убить Существо? Потому что для этого нужна жизнь и кровь только очень определенного рода - твоего. Да, дорогая. Жизнь Инаса - вот на что не мог решиться мой мягкотелый добросердечный предок Найсал. Он предпочел огородить Лакит стеной, но убить своего дорогого друга Инаса не решился. Глупец.
- Так ты собираешься убить меня, открыть Холхару и сразиться с Лионом..., - неожиданное спокойствие в голосе удивило меня саму. Казалось, неизбежность грядущего должна была испугать, бросить в панику, но она, как ни странно, облекла меня спокойствием. Или равнодушием?
- Верно, но только сражаться буду не я, - Эльяс вдруг сильно ухватил меня за запястье и прибавил шагу. Я попыталась вырвать руку из его пальцев, но с тем же успехом могла бы разорвать корабельный канат, - Я подожду, пока кое-кто другой не ослабит Существо и не облегчит мне работу.
Незаметно подземелья преобразились и сейчас мы вступали в ту их часть, которая была куда древнее Шела и самых старых его строений.
- Жаль, что ты последняя в роду, Оливия Каскор, - Горностай неуловимо напрягся и насторожился, пересекая некую невидимую грань в подземельи, его глаза неустанно рыскали по сторонам, - Я ведь на самом деле хотел бы взять тебя в жены. Не сбеги ты год назад, у нас уже был бы ребенок, который унаследовал бы твой восхитительный дар. Теперь этот дар пропадет навсегда. Если бы твой отец так по-дурацки не умер, мы бы использовали в ритуале его, а не тебя. Жаль, конечно, но тут ничего уже не поделаешь.
Я резко дернулась, но рука Эльяса сжалась вокруг моего запястья еще сильнее.
- Однако я не закончил свой рассказ, моя дорогая, - Горностай усмехнулся, - Несколько дней назад в Шел пробрался один из Писцов. Я был удивлен, увидев его здесь, мне говорили, он погиб на Лисьих островах. А он был хорош, очень хорош, скажу прямо - лучший. Сильнее Лиран и много, много умнее. Он быстро нашел мой тайник с посланием Найсала и вскрыл его. Я не убил его только потому, что мне было интересно узнать, как он поступит дальше. Я думал, он пойдет на сговор с Лиран, чтобы узнать путь через лабиринт к Холхаре. А он сделал лучше - он нашел старую карту в той дурацкой витражной башне. Карту Инаса, о которой я даже не подозревал. Я удивлен, почему он не воспользовался тобой, Оливия Каскор, но он нашел прекрасный выход из положения, чем приятно поразил меня, - Эльяс демонстративно потряс моей рукой, - Умен, умен, ничего не скажешь. Ты ведь, разумеется, не знала, моя дорогая, что даже зная путь, нельзя пройти к Холхаре, если не иметь тебя, твою кровь или все семь ключей?
- И ты думаешь, что тот Писец уже рядом с Холхарой и дожидается Существо?
- Да, моя дорогая. Я видел, как тебя вывели из башни с витражами и решил узнать, что же ты там делала. Там была карта. Там была твоя кровь. Там был старик. Но мага там уже не было. Спрашивается: куда он делся?
Я молчала.
- Старик оказался слишком слаб для пыток, но напоследок он успел многое рассказать...
Я со стоном дернулась, а Эльяс рассмеялся.
- У мага есть твоя кровь, которую он выпросил у тебя, у него есть послание, которое я позволил ему забрать, а Существо сейчас прорубается с другой стороны лабиринта сквозь толпу твоих Блистательных, так что немного времени, чтобы подготовиться, у твоего защитника тоже есть.
- Моего защитника? Почему ты решил, что он защищает меня, а не спешит к Холхаре, как и ты? - мои губы кривились от боли, меня переворачивало от страха, я не знала, что и думать. Паллад... Неужели мне суждено всегда балансировать на грани недоверия к нему? Я дала ему кровь добровольно, он не просил... Или просил? Неужели я так быстро могла забыть тот свет, который горел в его глазах, когда мы прощались в Летописной башне? Или все это притворство?
А вот Эльяс, казалось, и не сомневался в намерениях Паллада. Он притянул меня к себе и почти на ухо прошептал:
