- Некогда разлеживаться, - грубо сказал он, сильным рывком приподнимая меня вверх. Из-за резкого головокружения меня повело в сторону, но неожиданная грубость мага меня сильно разозлила и злость эта была так велика, что я разом пришла в себя.
- Вот еще, - фыркнула я, отстраняясь. И оглядываясь. На небольшом пятачке дороги, окруженном скалами подобно двум оберегающим ладоням, трудно было устроить большее разрушение, чем то, что я увидела. Каменное основание справа оказалось разрушенным, из-под груды камней торчали чьи-то ноги. Трое колдунов лежали поодаль, их руки были связаны, но брошены они были там, где и упали. Кажется, они были живы, но чтобы увидеть это, мне пришлось долго всматриваться - дыхание лежащих было неровным и неглубоким. Несколько воинов моего дяди, в том числе и командир, валялись в самых немыслимых позах, изломанные и окровавленные, кое-кто стонал, иные не издавали ни звука, а над ними совершенно молча, в состоянии полного ошеломления стояли четверо оставшихся сравнительно невредимыми. Их остекленевшие взгляды то перебегали с одного тела на другое, то застывали в одной точке, руки, по-прежнему сжимавшие оружие, расслабленно и бесполезно опустились...
- Эй, вы, помогите, - рявкнул рядом со мной Паллад и я чуть не подпрыгнула от неожиданности и возмущения. Но маг обращался не ко мне. Пока я с содроганием осматривала поле боя, то не заметила, когда Паллад успел привести лошадей, и не только наших, и теперь пытался взгромоздить на лошадь Лиона. На его грозный окрик двое из стоявших поодаль дядиных людей вдруг подхватились и бросились на помощь.
- А славная была... заварушка, - пробормотал лорд Лиэтта, складываясь, как тряпичная кукла и хватая воздух ртом, когда чужие руки рывком приподняли его, - Очень... весело.
Шапка сползла ему на одно ухо, практически закрывая глаз и левую щеку, из-под овчины торчал край амулета, но ничего забавного в этом не было. Лицо Лиона посерело, постарело, черты заострились, закаменели, на лбу и верхней губе выступил пот, глаз болезненно полуприкрылся веком и второй норовил закатиться. Мужчина тяжело дышал, с трудом держался в седле, просто-напросто припав к шее лошади, руки упали и бессильно сжимали поводья.
- Неплохо мы все устроили, не правда ли? - тихо спросила я, осторожно касаясь его щеки пальцами, затянутыми в перчатку.
- Вы понимаете, леди, чем рисковали? - нарочито сдержанно спросил Паллад. Я обернулась. Маг стоял рядом. Он умело поправил подпругу, еще раз наскоро проверил ремни, удерживающие седельные сумки, и быстро вскочил в седло. Жесты резкие, гневные, полные едва сдерживаемой ярости. И в его глазах не было ни расположения, ни жалости, ни теплоты. Если когда-то во мне и промелькнула маленькая злорадненькая мыслишка о том, как он будет мне благодарен за помощь, как оценит мою сообразительность, то она умерла под этим ледяным взглядом. Если Паллада что-то и интересовало, то ни в коем случае не мои потуги быть полезной.
- Думаю, да, - сдержанно выдохнула я, садясь на лошадь.
- А если бы Лион не выдержал? Мы не смогли бы удержать иффиша даже все вшестером. И Вы чуть не выпустили его наружу. Это был неоправданный риск. Слишком неоправданный, леди Оливия, - от холода стали в этих словах у меня свело зубы. Да уж, умеет Паллад быть любезным. Но я деланно равнодушно пожала плечами и отвернулась.
Мне стало... стыдно. Это и вправду было безрассудно, но могла ли я мыслить рассудительно, когда наши жизни болтались на кончиках пальцев Писцов?
Однако признаваться в глупости не хотелось. Даже самой себе. Ведь знает же, пыталась я убедить саму себе, знает, что не прав, что не ослабь я Лиона, колдуны не испугались бы иффиша и не пустили бы свои силы в ход, а значит, не стали бы уязвимы и для его, Паллада, ударов. Я отвлекла по меньшей мере двоих магов от Паллада, дала ему время. Да разве мог он, обычный маг, справиться с пятью легендарными Писцами? Знает ведь, что без меня он не справился бы, но предпочитает держаться за собственное превосходство.
Что ж, пусть поступает, как знает.
Но Паллада, очевидно, прорвало. Столько неприкрытых чувств и эмоций я не видела на его лице с начала нашего знакомства, стольких слов за раз он не говорил никогда.
